— Послушайте, Павел Николаевич. А продайте-ка ее мне.
— На что она вам?
— Я ее в музей определю,
— Нет. Не продам! — отрезал Трехсердов.
Сказано это было столь решительно, что Шулейко ничего не оставалось, как распрощаться и покинуть неприветливый дом.
В свободный день Шулейко отправился в следственный отдел, чтобы забрать тетрадь кавторанга Михайлова.
— Это последнее, что удалось прочитать. — Оксана Петровна извлекла из стола конверт, в котором лежал отпечатанный на машинке листок с пробелами неразобранных слов:
Шулейко вздохнул и спрятал листок в конверт.
— Он не совсем прав… Точнее, совсем не прав.
— Почему вы так считаете? — спросила Оксана Петровна.
— «Все яд, и все лекарство» — так, кажется, говорил великий Гален. Иеро, точнее, инфразвуковая аппаратура Михайлова, могла бы принести больше пользы, чем вреда. Смотря как применять его изобретение. Тут сотни примеров.
— Согласна, согласна! Я где-то читала, что с помощью инфразвуковой аппаратуры можно предсказывать не только морские штормы, но и землетрясения.
— Можно и землетрясения. Животные прекрасно слышат тот неслышимый нами гул, который идет из земных недр и который ощущается нами тогда, когда уже поздно бежать из домов. Представьте только, как бы прекрасно дополнила сейсмическую службу служба инфразвукового наблюдения.
— Да, но неужели, кроме Михайлова, за все это время так никто и не преуспел в этой самой инфразвуковой технике?
— Пожалуй, нет. Открытие Михайлова, как это часто бывает, намного опередило свое время. Тут еще надо иметь в виду вот что: на долю двадцатого века выпало столько сногсшибательных изобретений, открытий, разработок, что инфразвуковая техника осталась где-то на обочине прогресса. Смотрите — ядерная физика, ультразвук, лазер, кибернетика, генная инженерия, космос — одна сфера ошеломительнее другой. А тут какие-то «сверхтихие звуки» — ничего никому не сулящие, ничем никому не угрожающие. Это в обыденном, конечно, сознании. Так в нашем исхоженном, истоптанном, изученном сверху донизу мире возникло белое пятно инфразвука. Нет, были, конечно, одиночки-энтузиасты, которые изучали это явление. Построены даже мощные инфразвуковые генераторы. Но все они очень громоздки, их размеры исчисляются в десятки метров. Михайлову удалось вместить свои «иерогены» в обычный свисток, в сурдинку, в граммофон! Но все секреты он унес с собой…
— Все да не все! Ведь где-то остались целых три модели.
— Прошло лет семьдесят. Где их найдешь?! — вздохнул Шулейко с пессимизмом явно напускным.
— Нашли же вы рынду с «Сирены»! — горячо возразила Оксана Петровна, не заметив фальши. В ней заговорил профессионал, задетый за живое, чего втайне и добивался ее собеседник.
— Что толку? Рында сказала то, что она сказала. Вот найти бы автора картины… Я тут все имена на «Г» перебрал: Геннадий, Григорий, Генрих, Густав…
— Георгий…
— Да, Георгий… Постойте, постойте… Ну, конечно же Георгий! Как я раньше не догадался!
— При чем здесь Георгий?
— Да ведь Юрий и Георгий означают одно и то же имя. У меня был школьный приятель, которого мы все звали Юркой. А по паспорту он Георгий Сергеевич. «Гэ Пэ» — Георгий Парковский!
