И вдруг Феликс услышал музыку. Так отчётливо, живо зазвучал симфонический оркестр, что он невольно огляделся в поисках источника звука, посчитав, что где-то включился магнитофон. Заметив, как он озирается, Артур отложил компьютерную мышку и с интересом уставился на Феликса, ожидая продолжения. Но всё ограничилось лишь постукиваниями пальцев по подлокотникам кресла. Музыка стихла так же внезапно, как и заиграла. Феликс усмехнулся и покачал головой:
– Любопытное зелье.
– И вас не потянуло танцевать? – В голосе Артура прозвучало лёгкое разочарование.
– Не скрою, порыв возник, но не настолько сильный, чтобы я ему поддался.
– А что вы слышали?
– Кажется, это было адажио из балета «Щелкунчик».
– Ну, хоть здесь сработало. – Артур посмотрел на девушку в шапочке. Допив коктейль, она клевала носом в углу, так и норовя закрыть глаза и заснуть на стуле. – Давайте положу пока котёнка в спальне, неизвестно, сколько ещё провозимся.
– Верно. Арина, иди поспи немного. Как закончим, я тебя разбужу и поедем в гостиницу.
– Хорошо. – Девушка зевнула, поднимаясь со стула. – Мне можно не стелить, я прямо так, поверх покрывала с краешка лягу…
Артур увёл Арину, а Феликс поднялся с кресла проведать Сабуркина. Синевато-розовые отблески светового языка покачивались на его застывшем лице. Взгляд Феликса скользнул по разрезанной рубашке, ране, в которой подрагивал, словно живой, розоватый «кисель», прошёлся по крепкой шее с выпирающим кадыком, упрямому подбородку с ямочкой, на котором уже проступила щетина, чуть курносому носу и широкому лбу с продольными морщинками у переносицы.
Вернувшийся ученик алхимика поинтересовался, что случилось.
– Ничего, – ответил Феликс, продолжая стоять над Сабуркиным и смотреть на него. – Не ожидал, что эликсиры долголетия нынче так широко поставлены на поток. Не заказать ли мне пять флаконов для моей команды? Как-то случалось мне владеть небольшой порцией эликсира бессмертия…
– Это разные вещи. – Артур уселся за компьютерный стол, но стал смотреть не в монитор, а на Феликса. – С эликсиром бессмертия лично мне дела иметь не доводилось, только слышал о нём. Вроде бы он работает чуть точнее эликсира долголетия. Но всё равно они оба очень опасны, по сути дела – лотерея. Может сработать, а может наоборот запустить ускоренное, мультипликационное старение.
– Как же сами алхимики не боятся его принимать?
– Они годами готовятся и выверяют, создают эликсир лично для себя. И то в полной мере осознают всю степень риска. Думаете, почему я до сих пор его не принял? Может, и вовсе не соберусь жить дольше отпущенного, а то и это могу упустить. Так что я бы поостерегся ставить такие эксперименты над командой, пока не изготовлено стопроцентное средство.
– Понял. – Феликс вернулся в кресло. – Жаль.
– Можно узнать, что стало с вашей небольшой порцией эликсира бессмертия? Я бы не отказался взглянуть на неё в лаборатории.
– Увы, всё потратил.
– И как человек среагировал?
– Это был не человек.
– И кому же вы его отдали?
– Крысе.
– Крысе? – переспросил Артур, словно ушам своим не поверил.
– Да, весьма дорогой мне крысе, – с лёгкой улыбкой ответил Феликс.
– Что ж, – с явным разочарованием произнёс ученик алхимика, – теперь ваша дорогая крыса с вами очень-очень надолго.
– На это и рассчитывалось.
– Ваше право, как им распорядиться, не мне судить. Я буду ходить туда-сюда, ладно? Заодно готовлю ваш заказ – антиэликсир.
– С человеком от него ускоренного старения не случится?
– Исключено. Если организм нормально принял долголетие, то естественный ход времени запустится ровно с того возраста, когда он выпил снадобье.
– То, что надо.
Артур вышел из комнаты, а Феликс чуть отодвинул штору и стал смотреть в непроглядно чёрное ночное окно. Короткой вибрацией мобильник известил о текстовом сообщении. Им оказалась смс от Германа: «Вы как там, закончили?» Не успел Феликс набрать ответ, как пришло сообщение от Алевтины: «Волнуемся! Помощь нужна?». Ответив обоим, что всё в порядке и они скоро вернутся, Феликс снова стал смотреть в окно. В стекле, словно затянутом снаружи черным бархатом, отражалась трёхрожковая люстра, компьютерный стол с монитором и системным блоком, навесные шкафчики и полки, светлые обои на стенах. Отражалась комната и каждый предмет в ней. Отражалось всё, кроме него самого.
До рассвета оставалось полтора часа, когда Артур принёс из своей домашней лаборатории три стеклянных флакона разного объёма и холщовый мешочек на шнуровке, напоминающий увесистый кисет.
– Значит так, – сказал он, расставляя принесённое на столе, – давайте сюда.
Феликс подошёл, обходя Сабуркина. Свечение над его рёбрами давно погасло, рану затянула блестящая розоватая кожа, беспамятство сменилось глубоким сном.
