— Этот канал — пустая забава, — презрительно ответил Рамзес. — Мои великие предки уже копали такой, и его давно занесло песками. В нем нет никакого проку. Мы уже отправляли в Пунт корабли на восьмом году моего царствования. Мирра, ладан, черное дерево, золото — все это привезли оттуда в неисчислимом количестве. Мы почтили богов приношениями в храмы и внушили должный трепет простонародью. Но для этого нам пришлось тащить через пустыню разобранные корабли и собирать их на берегу моря Ретту. Такая затея слишком дорога, чтобы плавать в Пунт каждый год.
— Зато теперь вы сможете черное дерево продать нам за медь, серебро и железо, — ответил я. — И благовония сможете тоже продать. В Сабу, где их делают, не пробиться через пески и дикие племена. В Пунт необязательно плыть слугам царей. Пусть купцы плывут туда сами, а потом платят пошлины в порту.
— Но купцы — это и есть слуги царей, — непонимающе посмотрел на меня Рамзес.
— Я позволяю им самим вести некоторые дела, — пояснил я. — Мне необязательно вникать во все. Это их деньги и их риски.
— Мы не станем расчищать канал, который выкопал царь Сенусерт, — решительно произнес Рамзес.
— Твои жены Тия и Тити живут в своих имениях, — напомнил я ему. — Моя родственница должна жить не хуже их. Иначе это станет унижением для меня. Пусть это место и станет ее имением. Она будет забирать всего треть доходов от этого порта, а две трети получишь ты. Поверь, это огромные суммы, если считать в серебре. И никаких жрецов! Здесь не будет храмовых пристаней. Все пошлины пойдут прямо в казну.
— По куску берега, который ты просишь, — по лицу фараона пробежала судорога, — я пока ответа не дам. В любом случае это будет моя земля и мой город. Я могу разрешить чужакам селиться там, но никогда не позволю им владеть землей. И даже для этого мне нужно вопросить богов. Вдруг они тоже пошлют мне благоприятный сон, как тебе.
— Кстати, — внимательно посмотрел я на него. — Моя дочь просит кота и кошечку. Пришлешь? А лучше две пары сразу. На развод.
— Ты их получишь, — важно качнул короной Рамзес.
— У меня еще одно пророчество для тебя, — набрал я в грудь воздуха. — Мой бог Посейдон сказал, что он сочетался браком с богиней Нейт. С той, что родила Ра и Тота. Мы почитаем ее, как Великую Мать. Ее сын Серапис еще младенец, но он уже принял силу и моря, и земли. Было бы неплохо поставить ему храм на этом самом берегу. Как думаешь?
Вместо ответа Рамзес молча встал и пошел к своему кораблику, а полуголые слуги упали на песок, раскинув руки в стороны. Он сел в носилки и очень скоро оказался на борту своего корабля. Я смотрел ему вслед и думал: вот ведь хитрая сволочь. Я обозначил ему возможность ликвидации верховного жреца Амона, главного его конкурента, а он бросил мне наживку в виде порта. Как же приятно иметь дело с умным человеком.
Месяц спустя. Пер-Рамзес.
Великий визирь Обеих земель, Господин шести домов и первый из слуг Великого Дома пребывал в унынии. Его не допускают на глаза повелителя, в священных процессиях господин не отвечает на его приветствия, а несколько доходных должностей были у него отняты. Теперь там сидят презренные ааму, бородатые жулики, приникшие к уху царя. В гневе Великого Дома чати не сомневался. Ему четко и недвусмысленно указали на немилость, но в чем была ее причина, он пока не догадывался. Точнее, причин могло быть очень много. Чати просто терялся в догадках. Он не сомневался, что кто-то копает под него. Ведь даже распоряжения с царской половины дворца ему приносил теперь хранитель печати, и он же забирал доклады, которые готовили для повелителя.
— Да кто же очерняет меня? — думал чати, обхватив голову. — Хори? Они снова хотят посадить одного из своих на мое место? Возможно. Казначей Майанес? Он построил поминальный храм фараона и на этом вошел в немалую силу. Бородачи ааму, которых во дворце стало больше, чем мышей в амбаре с зерном? Вояки — шарданы, которые выучили человеческую речь и все ближе подбираются к трону? Жрецы Амона? Они уже подмяли под себя весь юг, теперь и за север принялись?
Он, чати, не раз блокировал передачу храмам земель и крестьян. Они стали просто ненасытны. Десятки тысяч семей уже дарованы, а им все мало. Скоро у царя своей земли не останется вовсе. И как тогда собирать войско? Храмы не дадут даже хеката зерна из своих запасов.
— Великая царская супруга Исида? — он тер виски ладонями. — Зачем бы ей это? Я не ссорился с ней. Она главная жена фараона, и ее власть незыблема. Царицы Тия и Тити? Эти гадюки могут, но у них нет и тени власти великой госпожи. Сын Ра только спит с ними, но их дети никогда не станут царями. Чрево государыни Исиды плодоносно, и она уже родила наследника. Да что же тут происходит?
Сомнения чати развеял хранитель печати, который лично пригласил его в покои царя. Это был благоприятный знак, и Та выдохнул, утерев пот. Если бы за ним послали гонца или одного из виночерпиев, это стало бы явным унижением и началом его конца. А так государь выказал ему свое неудовольствие, но пока готов говорить с ним.
