Феано послушалась, спрятав свою густую копну, а он, не торгуясь, сыпанул купцу серебра и потащил ее на корабль. У бедной женщины даже сердце зашлось. Две цены отдали, не меньше. Её Тимофей оказался широк душой, и Феано взяла на заметку: денежки у него надо изымать. А то прогуляет все, что скоплено нелегким разбойным трудом. Но пока она, до поры, рот раскрывать не смела, благоразумно полагая, что возьмет свое потом, после свадьбы. Не стоит портить впечатление о себе такой малостью. О наличии сына она не менее благоразумно умолчала тоже. А то вдруг будущий муж передумает. В Афинах баб с детьми, а особенно с сыновьями, замуж почему-то брать не любили. Это как-то с землей было связано.
Они пошли от острова к острову. Сначала скакнули к Китносу, а уже оттуда, пытаясь обогнуть каторжный Серифос, где разбойная рвань добывала железную руду, поплыли было к Золотому острову. Невредно поклониться Морскому богу перед важным делом.
— Смотри! Смотри! — азартно заорали гребцы. — Беглый плывет! За ним давай! Вот свезло-то!
К удивлению Феано, которая увидела какого-то бедолагу, что пытался плыть в сторону Китноса, кормчий не сказал ни слова и заложил весло вправо. Корабль описал крутую дугу, а беглец, увидев погоню, припустил, что было мочи. Да только куда ему уйти от корабля.
— Веслом! Веслом его! — орали матросы. — Да легонько! Смотри не утопи, дурень!
— Что они делают? — не выдержала Феано.
— Как что, госпожа? — удивился кормчий. — Парни свои двадцать сиклей зарабатывают. Столько за живого беглого дают. За мертвого — десять. Давно никто с Серифоса не бежал. Вот ведь повезло нам. Придется на Золотом Острове задержаться. Парни, пока все не пропьют, дальше не поплывут. Примета такая: все, что в море взято, должно в кабаке остаться. Иначе не будет удачи.
— Это вам трактирщик на Сифносе сказал? — прищурилась Феано.
— Ну а кто же еще, — бесхитростно посмотрел на нее кормчий. — Но вы, госпожа, не волнуйтесь. Нас много, дня за три управимся.
— Господин мой, — Феано теперь именовала Тимофея как мужа. — Так зачем мне этот платок? Говори, а то я ничего делать не стану.
— Понимаешь, — неохотно ответил Тимофей, — я узнал про Родос все, что можно. Дворец Поликсо неприступен. Его с камнеметами брать надо, да и то сложно будет. Он стоит на высокой горе, а к воротам одна узкая дорога ведет. Я не хочу собирать войско и устраивать длинную осаду. Тогда добыча не окупит расходов. Мы там на год-другой можем застрять. Значит, нам нужно схитрить. Царица стала осторожна, как суслик. В крепость Линдоса посторонних больше не впускают. Никого и никогда. Только ее доверенные люди бывают там. В самом акрополе живут рабы и три десятка ближних воинов с семьями. У остальных в Нижнем городе дома. На горе места совсем мало, многих не поселить. Но если случится какая беда, в крепость тут же сбегутся мужи из Нижнего города с оружием.
Тимофей помолчал, а потом продолжил.
— В это время года большая часть ее людей море бороздит, ничейные берега грабит, и корабли без патента берет. Во дворце полные пифосы зерна и цистерны с водой. Стрел и камней лежит на целую армию. Поликсо всегда готова к осаде. А в Энгоми она приплыла, потому что там ее охраняет клятва государя. Она намеренно это сделала, чтобы еще сильнее унизить его. Но вот дома она бережется, боится, тварь, что перекупят кого-нибудь, и ее прирежут во сне. Поэтому при себе держит только тех, кого много лет знает. Есть единственный способ выманить ее из норы. Больше, чем тебя, она ненавидит только одного человека: царицу Хеленэ из Спарты. Вот ее имя мы и используем. Повадки у тебя подходящие, так что справишься. Думаю, Поликсо захочет или убить тебя собственными руками, или насладиться зрелищем, как тебя убивают другие. На этом мы ее и подловим.
— А платок? — спросила ошеломленная Феано. — Платок зачем? А! Поняла! Хеленэ же светловолосая! А Поликсо из Аргоса пришла, ей это известно. И вот зачем я это спросила! Лучше бы узнала все в самый последний момент.
— Так я потому и не хотел тебе говорить, — Тимофей пожал могучими плечами. — Вдруг ты переживать начнешь. Один матрос из Аргоса проболтается на Родосе, что царица Хеленэ плывет в Энгоми, поклониться Великой Матери. Он скажет, что басилейя назовется другим именем, и при этом опишет тебя. Он уже там, ушел с предыдущим кораблем. Но ты не волнуйся, любимая, с тобой ничего не случится. Я все продумал.
— Ты у меня просто чудо! Ты такой заботливый! — простонала Феано, схватившись за голову, а Тимофей довольно улыбнулся и гордо выпятил грудь. Да, он именно такой. Он еще не знал, что такое сарказм. Это понятие только-только родилось на Царской горе Энгоми и делало свои первые шаги в новом для себя мире.
1 В раннем календаре у греков не было недель. Месяц делился на три декады: «растущего месяца», «середина месяца», «убывающего месяца».
2 Речь идет о том месте, где располагается Александрия. Река Ихет — пересохший западный (Канопский) рукав Нила. Озеро Ремев — Мариотида.
