Поликсо все еще была жива. То ли здоровья ей столько отмерили боги, то ли еще по какой-то неведомой причине, но когда Феано проснулась, она хрипела на своем ложе. Ровно там, где они расстались. И ее сын, воины и виночерпий уже были мертвы, а неугомонная тетка, лежавшая с зияющей раной в животе, все еще дышала. Тяжелый смрад крови и смерти заполнил весь мегарон без остатка. Феано вздрогнула от отвращения, оглядев загаженный пол, а потом повернулась к сопровождавшей ее рабыне, которую трясло от ужаса.
— Полы вымыть начисто, тела на воздух вытащить, двери открыть настежь. Пусть ветер вонь унесет, — скомандовала Феано, голова которой гудела, как легионная труба.
— Слушаюсь, госпожа, — трясущимися губами прошамкала рабыня.
— Что тут было, пока я спала? — поинтересовалась Феано,
— Воинов царицы перебили всех, госпожа, — простучала зубами рабыня. — Их семьи прогнали за ворота. Рабынь, кто постарше, прогнали тоже. Нас, молодых, оставили. Для услуг, наверное, и для постели. Господин Тимофей, который у воинов главный, сказал, что долго тут сидеть будет. И что если мы жить хотим, то должны покорны быть. Так мы согласны. Наше дело подневольное. Нам едино, кому служить, лишь бы не били и есть давали.
— А потом что было? — нетерпеливо спросила Феано, которая выглянула в крошечное окошко и убедилась, что полдень давно уже миновал.
— А потом воины из Нижнего города налетели, да пришлые их стрелами отогнали, — развела руками рабыня. — Побили и ранили с десяток, те и ушли. В Линдосе сейчас народу немного, госпожа. Едва ли полусотня воинов наберется на весь город. На промысел все мужи ушли. Дома добра не высидишь. Семьи ведь кормить надо.
— А когда остальные придут? — поинтересовалась Феано, и рабыня только махнула рукой.
— Да кто их знает! Как работа пойдет. Сейчас корабли все больше с патентами Господина Моря ходят, а их трогать не велено. Воины говорят, тяжко на жизнь стало заработать честному человеку, хоть плачь.
— Иди! — махнула рукой Феано. — Зови остальных баб. Приберите тут.
— Слушаюсь, госпожа, — поклонилась рабыня и вышла из мегарона.
— Что, царица? — Феано присела на корточки и жарко зашептала в ухо той, кого погубила. — Думала, что умная самая? Знаешь, кто я? Феано, женщина из царского дома Энгоми. Ты умрешь, а клятва государя не будет нарушена. Здорово, правда? Моргни, если слышишь!
Веки Поликсо едва заметно затрепетали, и девушка продолжила.
— Слышишь! Это хорошо. На суде Аида судья Калхас будет вопрошать тебя о прошлой жизни. Ты уж сделай милость, скажи, что я привет ему шлю. Мы с ним старые знакомцы. Да смотри, не забудь! А то я тело твое собакам скормлю.
И она встала и пошла на улицу. В мегароне находиться было совершенно невозможно. Упаси боги так умереть!
Солнышко ударило по глазам, и Феано зажмурилась. Крошечная площадь между мегароном и крепостной стеной была завалена добром, которое сюда стащили люди Тимофея из всех домов. Воины, увидев ее, заревели восторженно. Еще бы не зареветь. Сильнейшую крепость взяли, набитую по крышу золотом, и даже не потеряли никого. Воинов Поликсо, спьяну выскакивавших на шум, резали по одному прямо на пороге пиршественного зала. Самых упорных, взявшихся за ножи, забросали копьями и изрубили топорами. Не жаль за это пятую долю отдать. Воины еще не ложились, всю ночь занимаясь тем, ради чего в этот поход и пошли. То есть грабежом. Все это Феано и узнала от Главка, который копался в куче, отбрасывая то, что в раздел не пойдет, ибо совершеннейшее, никому не нужное барахло.
— Тащат все подряд! — ругался Главк. — Ну чисто дети! Никакого понятия! Эй! Ксантипп! Вы скамью на кой-приперли сюда? Вы ее с собой увезете, дурни?
— О, скамья! — не на шутку обрадовалась Феано. — Дай я присяду. Ноги подламываются.
— Слушай, девонька, — с немалым уважением посмотрел на нее Главк. — Мы там пустые кувшины посчитали. Не говори только, что вы это все за один вечер выпили.
— За один, — обреченно произнесла Феано. — Ох и дурно мне, Главк!
— Да быть этого не может, — хмыкнул коротышка и отвернулся. А потом Феано услышала его рев. — Какой баран сюда битые горшки принес? Если узнаю кто, заставлю на горбу до Афин тащить!
— Ты проснулась? — раздался за спиной голос Тимофея.
Феано, мучимая головной болью, повернулась к нему. Ее суженый сиял как начищенный медный таз. Видно, добыча и впрямь была велика. И он это подтвердил.
— Тут больше трех талантов! Они много награбили.
— Тогда надо ждать всех ее людей, — невесело сказала Феано. — Если все сразу заявятся по нашу душу, не отобьемся нипочем.
— Пошли, покажу тебе кое-что! — потянул ее за руку Тимофей. Они взобрались на стену, и у Феано даже дух захватило. Безбрежное море расстилалось перед ней, украшенное кое-где белыми барашками парусов. Ветер шумел на вершине скалы, которой и был акрополь Линдоса, самими богами созданный неприступным. Она ведь даже разглядеть ничего толком не успела, пока ее сюда тащили. Да и не того ей было. Испугалась она до колик.
