Кагуцути почувствовал движения самой земли — и пробудился. А пробудившись, ощутил, что сон сберёг и скопил его силы. Тогда Кагуцути сделал ещё одну попытку, ещё один рывок — и освободился из плена. Но, увы, и это продлилось недолго. Море тут же подхватило его, и вокруг заклубился пар.
— Давно тебя не было видно. — Из тумана выглянула голова дракона. — Разбудил?
— Выпусти меня, — взмолился Кагуцути. — Разве я недостаточно долго отбывал наказание? Разве не заслужил свободы?
Ватацуми пролетел мимо и устремился к клочку суши, оторванному от основного острова, который он только что создал.
— И посмотри, что ты наделал. Тут и так остров небольшой, а теперь стал ещё меньше.
— Он не стал меньше, просто теперь их два.
— Три, — поправил Ватацуми. — А с твоей тюрьмой так четыре. Но кто захочет селиться близ бога, плюющегося огнём?
Кагуцути насупился, весь сжался и затаился на дне своей горы. Дракон прав: никто не захочет такого соседства. Вот и выпустили бы его, чтобы он сам разобрался, где ему жить.
— Я могу поговорить с отцом? — тихо спросил он из утробы вулкана.
— Боюсь, никто с ним поговорить уже не может. — В этот раз голос был женский, и Кагуцути с любопытством выглянул, чтобы посмотреть на богиню.
— Инари, ты откуда в чужих владениях?
— Пришла помочь с заселением, — улыбнулась она, и Кагуцути увидел на склоне своей горы первые побеги зелени.
В тот же миг всей своей ками он ощутил страшный голод, какого не испытывал, не осознавал до этой поры. Не успевая осмыслить собственные действия, он метнулся к свежим побегам и вмиг их слизнул, но это лишь раздразнило его.
— Ты уверен, что это хорошее соседство для наших детей? — обратилась Инари к Ватацуми. — Ты знаешь, я терпима, но к своим кицунэ его бы не подпускала.
Тут же налетел ветер — Сусаноо наверняка помог, — и с востока поднялась огромная волна, каких Кагуцути ещё не видел.
— С-с-стой! — тут же зашипел он. — Я не буду их трогать, не буду никого трогать, пожалуйста!
Он понимал, что стоит волне обрушиться на Огненную гору — и он не просто растеряет свою силу, но ещё долго, очень долго не сумеет вернуть былую мощь, что копилась столетия его сна.
Ветер утих, и волна медленно опала обратно в море, не достигнув берега. Зелёные глаза богини были всё так же прикованы к месту, где совсем недавно стелилась трава.
— И ты ему веришь? — спросила она, в голосе её сквозило сомнение. — Непохоже, что он способен себя контролировать.
— Он голоден. — Может, Кагуцути показалось, а может, брат и правда испытывал к нему сочувствие, которое слышалось в его голосе.
