Распоряжение о необходимости убыть на фронт получил неожиданно. Я только что приехал из Горького, где был в двухнедельной командировке, оказывая помощь командованию 2-й армии НКВД в организации боевой подготовки формируемых частей. С поезда прибыл в наркомат и пошел к начальству с докладом. Оно было занято. Адъютант направил меня в кадры. Именно там мне и вручили предписание - о назначении командиром вновь формируемого пограничного полка охраны тыла Белорусского фронта и новое удостоверение взамен старого. Срок убытия в часть - немедленно. Но полковник - кадровик с противной усмешкой "сжалился", разрешил остаться в Москве до утра. Даже попрощаться со своими ребятами в бригаде не дали, гады...
Не этого я ждал, откровенно говоря! Ждал назначения во 2-ю армию НКВД. Такой разговор в штабе армии состоялся, и командующий обещал приложить максимум усилий забрать бригаду, ну и меня соответственно, к себе с тем, чтобы развернуть на ее основе дивизию укомплектованную, в том числе отозванными с фронта десантниками. А тут такое!!! И "поплакаться" на такую несправедливость было некому. "Кобулыч" уехал с Берией на фронт и еще не вернулся.
Слегка расстроенный я собирал в кабинете свои вещи, когда командующий вызвал меня к себе. Там-то все и прояснилось.
От командования бригадой меня никто не отстранял. Бригада должна была принять участие в операции, разработанной штабом Белорусских фронтов. На этом настаивал Цанава приезжавший в Ставку для утверждения плана операции.
Для дезинформации агентуры противника, моя бригада официально "растаскивалась на куски" - все механизированные и артиллерийские подразделения направлялась на Воронежский фронт (я сам ребят провожал, когда в прошлый раз в бригаду ездил), часть бойцов ушла на повышение во 2-ю армию НКВД (об этом прекрасно знали все кому положено и немцы в том числе), часть была задействована в операциях 2-го Белорусского фронта, а остатки проходили учебный процесс на базе. Именно эти подразделения, а так же те, что были задействованы на фронте, под видом пополнения для вновь формируемого пограничного полка и выводимого с фронта для отдыха стрелкового полка направлены в Белоруссию. Долго скрывать присутствие бригады в тылах Белорусского фронта не удастся. Кто-то обязательно "проколется". Отсюда и спешка в моем убытии на фронт и начале операции.
По устоявшейся традиции подробности операции мне доведут на месте. Вместе со мной на фронт отправляется группа командиров и политработников войск НКВД, ранее проходивших службу в Белоруссии. Они должны были восполнить некомплект комсостава бригады.
Домой я добрался уже к полуночи. Сообщение об отъезде на фронт Таня восприняла спокойно. Стала собирать свои и мои вещи. Я был категорически против этого. Нечего ей там делать. На моей стороне выступил и малыш - заставивший искать жену места уединения. Вдвоем с малышом мы смогли убедить Татьяну остаться в Москве, а не лазить со мной по болотам.
В общем-то, беременность у жены проходила неплохо. Токсикоз появился совсем недавно. Она не на что не жаловалась, стойко переносила все невзгоды беременности. Упорно продолжает ходить на службу и допоздна там сидит, разбирая и переводя трофейные документы. А начальство и радо стараться - загружая бедную женщину различными бумагами - привозя их с фронта мешками.
Надеюсь, что Кобулов с семьей в мое отсутствие присмотрят, чтобы с Таней все было хорошо. Во всяком случаи его жена с моей Татьяной сейчас на "короткой ноге". Они часто созваниваются и обмениваются новостями. Пока меня не было, они тут дважды посиделки устраивали с чаепитием и вкусностями.
Вообще мне с женой повезло, и умница, и красавица, и готовит хорошо, и настоять на своем умеет. Но главное что выслушать умеет и принимает правильные решения...
Уходил из дома по-тихому. Не хотелось будить мирно спящую Татьяну. Ей и так достается и на службе и дома. Как там было у Афанасия Фета:
На заре ты ее не буди,
На заре она сладко так спит;
Утро дышит у ней на груди,
Ярко пышет на ямках ланит.
И подушка ее горяча,
И горяч утомительный сон,
И, чернеясь, бегут на плеча
Косы лентой с обеих сторон.
А вчера у окна ввечеру
Долго-долго сидела она
И следила по тучам игру,
Что, скользя, затевала луна.
И чем ярче играла луна,
И чем громче свистал соловей,
Все бледней становилась она,
Сердце билось больней и больней.
Оттого-то на юной груди,
На ланитах так утро горит.
Не буди ж ты ее, не буди...
На заре она сладко так спит!
И вот теперь поезд нас везет на фронт. Жаль, что Акимова рядом не будет - он возглавил механизированную группу бригады и сейчас где-то под Воронежем готовится к боям на Курском направлении. Ну да ничего, есть много других неплохих ребят. Один замполит чего стоит.
