У нас в Белоруссии полным ходом идет подготовка к наступлению. Внешне вроде, как и не заметно, но пытливый армейский глаз сразу отмечает массовое восстановление мостов и дорог, появление новых складов с боеприпасами и топливом, увеличение количества госпиталей неподалеку от линии соприкосновения, постов на дорогах, прибытие тяжелых артиллерийских батарей. Да и Конторе разговоры об этом идут. Для немцев удар нашего Белорусского фронта на юг слишком очевиден. Потому и укрепляют оборону на всех участках.
Только боюсь, на все у нас сил не хватит - и на Украину и на Беларусь и на Прибалтику. Хотя кто его знает, какие тузы в рукаве Иосиф Виссарионович придержал. Может у него еще пара ударных или танковых армий, где по лесам спрятаны. У нас тут-то их точно нет. Во всяком случаи не слышно и не видно.
Тихо-то как!!! Птицы щебечут. Дятел вон завел свою ударную композицию на недалекой сосне. И это несмотря на то, что двуногие в серых шинелях и гимнастерках со своим громыхающим и воняющие бензином железом расположились под самыми под кронами молодых елей.
Сколько раз я ловил себя на мысли, что фронтовой лес живой. Не просто красивый, а именно живой. Сколько лесу пришлось пережить за эту войну. Вон весь в шрамах и не заживших ранах окопов, воронок и блиндажей, кусками колючей проволоки и многочисленными пнями спиленных на блиндажи и ДЗОТы вековых сосен. За эти несколько лет тут столько событий произошло, что и не пересчитать. Только покосившиеся деревянные памятники со смытыми фамилиями павших показывают места боев и разыгравшихся трагедий. В людской памяти это стерлось, а лес еще долго будет помнить - осколками снарядов, мин и пуль, поднимая на своих ветках разбитое оружие, останки погибших, ржавые пробитые каски, ложки и останки людей. Он будет помнить и тяжко вздыхать, качая своей кроной осуждая людей за короткую память. И будет, как и сейчас, оплакивать павших янтарной смолой из посеченных войной стволов сосен.
В нескольких километрах от базы мое внимание привлекла будничная в принципе для войны картина. На дороге, съехав на обочину, стояла полуторка. Вот только по номерам выходило, что это была одна из автомашин, приписанных из автобата к нашей бригаде. Около машины никого видно не было. Явно еще одна жертва войны.
Оглядевшись по сторонам и не заметив ничего подозрительного, мы подъехали к автомашине. Со стороны водителя кабина была расстреляна. Уперевшись лбом в рулевое колесо лежал труп бойца. Если бы не лишнее отверстие в голове и еще одно в шее, то могло показаться, что боец просто уснул. Пассажирская дверь распахнута, возможно, пассажиру удалось спастись. Хотя и не обязательно дверь раскрыл пассажир, мог ее оставить открытым и тот, кто хотел поживиться, чем-либо в кабине.
Интересно кто это тут так развлекается? Аж пять пуль в машину засадил. Причем две пули попали в водителя. Стреляли откуда-то слева, со стороны гречишного поля. Пассажир должен был убегать вправо, благо поле заросло высокой травой. Вот только следов его не видно.
В метрах тридцати от машины, на поле, из травы поднялась девушка, с оцарапанном лицом и в разорванной гимнастерке.
- Немцы! - Закричала она, размахивая руками, и практически тут же упала в траву. Выстрела я не услышал.
Словно по волшебству, из травы всего в паре десятков метров от нас со всех сторон выскочили тройки бойцов и бросились к нам.
Действовал на полном автомате. Кузов машины прикрыл с тыла. Успел выскочить из под заваливающейся лошади и дать короткую очередь по самым близким ко мне слева. Повезло, свалил одного из "шустрых". Остальные, пригнувшись, рвались ко мне.
Ординарец, запутавшийся в стременах, до того как упал на землю, бросил лимонку в тех, кто подбегал справа. Разрыв гранаты удачно опрокинул нападающих. Похоже, осколки достали и тех, кто бежал со стороны кузова.
Упав на землю и укрывшись за крупом лошади саданул длинной очередью по набегающим. Еще один упал и не поднялся. Второй завалился почти рядом со мной. Крутанулся и закатился под машину. Уже оттуда ударил по ногам тех, кто бежал со стороны поля. Попал. Сменил рожок и вновь очередь по передним.
Мишка дрался с кем-то у задних колес. Держись паря, так просто они нас не возьмут. Топот сапог зазвучал совсем рядом.
