Мы имели краткую, очень непродолжительную передышку спрятавшись в гуще леса. От тех с кем мы держали оборону, осталось всего несколько десятков уставших и ослабленных быстрым бегом человек многие из которых оказались ранеными. В том числе и я. Осколок попал мне в руку. В горячке боя и последующего бега я этого даже не заметил. Разосланные во все стороны разведчики вскоре привели еще полсотни солдат отставших от своих подразделений, в том числе и солдат из числа "восточников". Отдых нельзя было затягивать, русская пехота в любой момент могла начать прочесывание, а это было чревато пленением и смертью. Отдышавшись от бега, перевязав раны и немного поев, мы тронулись дальше.
Путь на запад для нас был закрыт, поэтому я решил вести группу на юг. Лучше всего это было сделать, двигаясь около дороги.
Едва мы приблизились к ней, как, увидели длинные колонны русской пехоты и казаков, скачущих на юго-восток. В ту же сторону двигалась артиллерия и танки. Много танков.
Я дал команду замереть и замаскироваться. Нам следовало вести себя как можно тише. Вернувшись в чащу, солдаты разбили лагерь, а я с несколькими унтер-офицерами стал вести наблюдение за врагом. Его колонны шли и шли по дороге стремясь окружить наши части.
Ближе к вечеру я вернулся в лагерь и дал команду выдвигаться. За это время в лагере добавилось народа. К нам прибилось до сотни солдат и несколько офицеров ставших под мою команду. Среди них было много раненых, в том числе и тяжелых. Бросать их не стали. Решили, что будем нести их до конца.
С наступлением темноты движение колонн врага не прекратилось. Поэтому пришлось вести себя осторожно.
Мы прошли по лесу не менее 10 километров, но не видели никого из наших солдат. Только трупы, одетые в фельдграу и остатки разбитой техники. Увиденное заставляло нас идти вперед как можно быстрее. Ранение подтачивало мои силы. Но гонку следовало продолжать любой ценой.
Около полуночи воспользовавшись паузой в движении русских, удалось прорваться через дорогу на запад.
После долгого раздумья я решил изменить направление движения и прорываться к Минску. Почему туда? Потому что русские развивали свое наступление на юг, общим направлением на Бобруйск. Так что у нас был шанс лесами уйти на запад...
Мы, стараясь не шуметь, шли через лес, заваленный трупами наших комрадов, разбитой техникой и брошенным вооружением. Гул сражения настигал нас со всех сторон. Движение тормозили небольшие болота и ручьи, овраги и лесные завалы.
На одной из лесных просек разведчикам повстречалась большая группа повозок с ранеными из дивизии СС, что держала оборону недалеко отсюда. Они слезно просили не оставлять их на растерзание большевикам. Пришлось брать с собой. От этого скорость движения резко упала.
Из разговоров с медиками стало известно, что русские прорвали фронт их дивизии сразу на нескольких участках и широкой волной развивают наступление на юг и в сторону Минска.
Как только заалел рассвет, я дал команду остановиться для отдыха. Мы рухнули на опушке полумертвые. Отдых оказался недолгим. Вернувшиеся из поиска разведки привели с собой большую группу солдат нашей дивизии выходивших из окружения, как и мы. Командовавший ими старший унтер-офицер Бойзе сообщили, что дорога на запад перекрыта. В километре от нас расположилась танковая часть с пехотным десантом русских. Севернее казаки, которые всю ночь вели бой с выходящими из окружения нашими солдатами. Такое вынужденное соседство с противником меня не прельщало. Следовало немедленно уходить. Но куда?
За время, что мы шли по лесу, умерло несколько раненых. Бежала часть "восточников", видимо, решивших прорываться отдельно от нас. Продукты и медикаменты заканчивались. Изучив карту, я понял, что единственно возможным направлением движения был путь через лес на юго-запад, по лощине к Минской трассе, где шли бои и была вероятность встретить наши войска.
Обсудив с офицерами разведсведения, мы решили действовать именно так.
Сейчас по прошествии времени я могу сказать, что это было неверное решение. Я уверен, что наиболее правильным было бы тогда сдаться в плен. Но мы не владели обстановкой, но верили в силу немецкого оружия, умение командования остановить наступление противника.
Сначала все было хорошо. Благодаря разведчикам и боковым дозорам мы быстро продвигались вперед. Справа от нас за стеной леса слышалась сильная артиллерийская пальба, что только добавляло нам скорости. Мы бежали и задыхались, внутри все горело, но двигаться быстрее мы не могли.
Не выдержав дороги и нагрузки, сломалось несколько повозок. Наскоро перераспределив раненых на остальные повозки, мы продолжили свой путь.
