— Решать тебе, — закончил призрак, протягивая кольцо. — Но знай: как только ты возьмёшь это кольцо, я исчезну навсегда. И решение будет принимать уже не Виктор Крид, а то, чем ты станешь без меня.
Существо замерло, его рука всё ещё была протянута к кольцу, но не касалась его. В глубине его глаз, в самом центре голубого сияния, мелькнуло что-то похожее на сомнение — последний отблеск человечности, борющейся с новой, нечеловеческой сущностью.
Что оно выберет? Сохранит ли последний осколок Виктора Крида, или позволит ему исчезнуть, превратившись окончательно в нечто иное? И когда придёт время открыть врата времени, какой путь оно изберёт — покой для себя ценой разрушения мира, или спасение мира ценой собственного уничтожения?
Ответа на эти вопросы не знал никто — ни Изабелла, ожидающая снаружи хижины, ни старик-Хранитель, наблюдающий за происходящим своими древними глазами, ни даже дон Себастьян, где бы он ни скрывался в этот решающий момент.
Не знал его и Абаддон, их древний враг, наблюдающий за происходящим из теней на краю мира, готовый вмешаться в тот момент, когда врата начнут открываться.
Выбор принадлежал только существу, стоящему перед призраком своей прошлой человечности, перед последним кольцом Копья Судьбы, перед вратами времени и судьбой всего сущего.
Внутри странного пространства, где Крид стоял перед призраком своей былой человечности, время, казалось, замерло. Голубое сияние вокруг них пульсировало в такт с четырьмя кольцами на Копье, создавая причудливые тени, которых не должно было быть в этом бесплотном месте.
Существо с нечеловеческими глазами всё ещё не касалось пятого кольца, протянутого призраком. Его рука застыла в воздухе, а в глубине светящихся глаз мелькали отблески сомнения — последние искры человечности, борющейся с новой сущностью.
— Решай, — мягко произнёс призрак. — Но помни, что это решение определит не только твою судьбу, но и судьбу всего мира.
Внезапно пространство вокруг них задрожало, подобно отражению в потревоженной воде. Голубое сияние померкло, сменившись тревожным красноватым светом. Призрак Виктора Крида повернул голову, его лицо выражало тревогу.
— Что-то не так, — произнёс он. — Кто-то вмешивается.
Пространство вновь содрогнулось, и рядом с ними возникла женская фигура. Изабелла — с тем же лицом, с теми же глазами, с той же печальной улыбкой, что и женщина, ожидавшая снаружи хижины. Но было в ней что-то неуловимо неправильное, что-то чужеродное, словно кто-то надел маску, которая не вполне подходила.
— Виктор, — произнесла она мягким, знакомым голосом. — Наконец-то я нашла тебя.
Существо с голубыми глазами медленно опустило руку, отвернувшись от призрака и пятого кольца.
— Изабелла? — в его голосе, сквозь хор множества голосов, пробилась одна нота — человеческое удивление Виктора Крида. — Как ты попала сюда?
Она улыбнулась и подошла ближе, её движения были плавными, почти гипнотическими.
— Я всегда могла найти тебя, где бы ты ни был, — ответила она, останавливаясь в нескольких шагах от него. — Даже здесь, даже сейчас, когда ты почти перестал быть тем, кого я знала.
Призрак Виктора Крида напрягся, его глаза сузились.
— Ты не Изабелла, — твёрдо произнёс он. — Ты…
— Тише, — перебила его женщина, не глядя на призрак. — Виктор, мы должны поговорить. О том, что ты собираешься сделать. О вратах времени. О выборе, который тебе предстоит.
Она сделала ещё один шаг, и теперь её лицо было лишь в нескольких дюймах от лица существа.
— Я знаю, чего ты хочешь, — прошептала она. — Ты хочешь покоя. Конца вечности. Конца бесконечному одиночеству. Я понимаю это. Я видела, как ты страдал столетиями.
Её рука коснулась его щеки — жест, такой знакомый, такой человеческий.
— Но то, что ты делаешь сейчас, — неправильно. Ты уничтожаешь себя, Виктор. Ты поглощаешь целые народы, превращая их в безвольные продолжения своего сознания. Ты становишься чудовищем, которое сам когда-то поклялся остановить.
В глазах существа мелькнуло что-то похожее на боль. Человеческая боль, такая далёкая от его нынешней сущности.
— У меня нет выбора, — произнесло оно, и в его голосе сквозь хор многих вновь пробился один — голос Виктора Крида. — Я должен найти выход из этого… существования.
— Есть другой путь, — настойчиво произнесла женщина. — Отдай Копьё мне. Я сама найду пятое кольцо. Я сама открою врата времени. Я возьму на себя это бремя, чтобы ты мог вновь стать человеком.
Призрак Виктора Крида позади них покачал головой.
— Не слушай её, — предупредил он. — Это не Изабелла. Это…
— Я сказала тише! — рявкнула женщина, и на мгновение её голос изменился, став низким и рычащим, совсем не похожим на голос Изабеллы.
Она тут же спохватилась и вновь повернулась к существу с ласковой улыбкой.
— Прости, я просто… волнуюсь за тебя. За нас. За всё, что мы пережили вместе.
Её рука скользнула с его щеки к груди, легла на то место, где под нечеловеческой оболочкой всё ещё скрывался шрам от копья.
— Отдай его мне, Виктор, — прошептала она. — Пока не поздно. Пока ты ещё не потерял себя полностью.
