— А когда придёт время, я должен буду принять решение, от которого зависит судьба всего мира. И я хочу быть уверен, что приму его как человек, а не как чудовище, которым я чуть не стал.
Через неделю Виктор Крид покинул Киото, сопровождаемый лишь Изабеллой и небольшим отрядом самых преданных воинов. Остальная армия осталась в Японии под командованием нового сёгуна, постепенно интегрируясь в местное общество, становясь частью новой административной и военной системы.
Перед отплытием Крид в последний раз поднялся на гору Фудзи, чтобы встретиться с Хранителем. Старик ждал его у той же хижины, где произошла их первая встреча.
— Ты сделал мудрый выбор, Бессмертный, — сказал Хранитель, когда Виктор приблизился. — Не многие нашли бы в себе силы отложить момент освобождения ради исправления причинённого зла.
Крид присел рядом со стариком, глядя на раскинувшуюся внизу Японию — страну, которую он завоевал и теперь оставлял в руках нового правителя.
— Я не знаю, правильный ли это выбор, — признался он. — Но это мой выбор. Человеческий выбор, со всеми его сомнениями и надеждами.
Хранитель улыбнулся.
— Именно это и делает тебя человеком, Бессмертный. Не отсутствие сомнений, а способность действовать, несмотря на них.
Он посмотрел на Копьё с четырьмя кольцами, которое Крид держал в руке.
— А что с пятым кольцом? Ты действительно оставил его императору?
Виктор кивнул.
— Там оно будет в безопасности, пока я не вернусь за ним. Если вернусь.
— А если Абаддон попытается найти его? — спросил Хранитель.
— Тогда он встретит больше сопротивления, чем ожидает, — ответил Крид с лёгкой улыбкой. — Император не знает, что за сила заключена в кольце, но он поместит его в самое безопасное место в стране, окружённое самыми сильными воинами и самыми мощными защитными ритуалами.
Он сделал паузу.
— Кроме того, я думаю, Абаддону потребуется время, чтобы восстановиться после нашей последней встречи. Я вырвал у него не просто кольцо, но и часть его сущности.
Хранитель кивнул с задумчивым видом.
— Возможно, ты прав. Но не недооценивай его, Бессмертный. Такие, как он, находят способы вернуться, когда их меньше всего ждут.
Он поднялся, его древнее тело двигалось с удивительной лёгкостью для его возраста.
— Иди своим путём, Виктор Крид. Исправляй то, что можно исправить. Строй там, где раньше разрушал. И когда придёт время решения — время пятого кольца и врат времени — помни: истинная свобода не в бегстве от своей сущности, а в её принятии. Даже если эта сущность — бремя бессмертия.
С этими словами старик вошёл в хижину и закрыл за собой дверь. Крид долго смотрел ему вслед, затем повернулся и начал спускаться с горы, туда, где его ждали Изабелла и корабль, готовый отплыть на запад.
Впереди лежал долгий путь — путь искупления, восстановления, поиска ответов на вечные вопросы. Путь, который, возможно, однажды приведёт его обратно к пятому кольцу и к решению, от которого зависит судьба мира.
Но это будет уже другая история. История Виктора Крида — бессмертного человека, нашедшего свой путь обратно из глубин почти полного самоуничтожения. Человека, который узнал истинную цену власти и выбрал иной путь.
Корабль покинул берега Японии в первых лучах рассвета. Виктор Крид стоял на палубе, наблюдая, как очертания горы Фудзи постепенно растворяются в утренней дымке. Копьё Судьбы с четырьмя кольцами было при нём, но теперь оно не пульсировало жаждой завоеваний — оно стало тише, словно засыпая после долгого бодрствования.
Изабелла подошла и встала рядом, её глаза были устремлены на то же исчезающее видение священной горы.
— Куда теперь? — тихо спросила она. — Обратно в Персию? В Иерусалим?
Виктор покачал головой, его взгляд был обращён не на запад, куда направлялся корабль, а на север, туда, где за бескрайними просторами Китая возвышались величественные вершины Гималаев.
— В Тибет, — ответил он после долгого молчания. — Там, в самых высоких горах мира, есть храмы, чьи тайны древнее, чем большинство цивилизаций. Там живут монахи, веками изучающие природу разума и сущность времени.
Изабелла внимательно посмотрела на него.
— Ты ищешь ответы?
— Я ищу покой, — просто ответил Крид. — Не тот, что даёт смерть или забвение, а тот, что приходит с принятием своей судьбы. Своего бессмертия.
Он повернулся к ней, и в его глазах она увидела отражение тысячелетий страданий, но теперь к ним примешивалось что-то новое — тихая решимость, почти смирение.
— Но ты не отправишься со мной, — мягко произнёс он. — Тебя ждёт другой путь.
Изабелла удивлённо подняла брови.
— Ты отпускаешь меня? После всех столетий, что мы провели вместе?
Виктор улыбнулся — спокойной, мудрой улыбкой человека, наконец увидевшего истину после долгих лет блужданий.
— Не отпускаю, а освобождаю. Слишком долго ты шла за мной, разделяя мои бремена, мои поиски, мои войны. Теперь пришло время тебе найти свой собственный путь.
Он взял её руки в свои, и это был жест не возлюбленного, а друга, наставника.
