Первое племя маньчжуров, встреченное Кридом, встретило его с оружием в руках. Дикие воины на низкорослых, но выносливых лошадях окружили одинокого путника, крича угрозы на своём гортанном наречии.
Виктор стоял спокойно, безоружный, но не испуганный. В его глазах теперь постоянно мерцал голубоватый свет — отражение копья, ставшего частью его сущности. И этот свет заставил воинов остановиться, недоумённо переглядываясь.
— Я пришёл с миром, — произнёс Крид на их языке, удивив их ещё больше. — И хочу говорить с вашим вождём.
Воины, всё ещё настороженные, но уже не столь агрессивные, проводили его в лагерь — скопление юрт, раскинувшихся в небольшой долине между холмами. Здесь Виктор предстал перед вождём — седым старцем с лицом, испещрённым морщинами, и глазами, полными древней мудрости.
— Кто ты, пришелец с запада? — спросил вождь, сидя у входа в самую большую юрту. — И зачем пришёл в наши земли?
Крид не стал лгать или хитрить. Годы в тибетском храме научили его ценить простоту и честность.
— Я Виктор Крид, — ответил он. — Путешественник, воин, искатель. Я прошёл долгий путь, чтобы найти свою судьбу. И, кажется, она привела меня к вам.
Вождь долго изучал его своими проницательными глазами, затем кивнул.
— В твоих глазах горит огонь, какого я не видел никогда прежде, — произнёс он. — Огонь, напоминающий священное пламя, о котором говорят наши старейшие легенды. Ты можешь остаться и разделить с нами пищу.
Так началось знакомство Виктора с маньчжурами. Он жил среди них, изучал их обычаи, их верования, их образ жизни. Они были народом войны и охоты, гордым и независимым, разделённым на множество племён, часто враждующих между собой.
Крид не пытался навязывать им свою волю или учения, как делал это в прошлом, ведя армии крестоносцев через Левант и Азию. Он просто был рядом, слушал, учился, иногда предлагал совет, когда его об этом просили.
Но племена, одно за другим, начали тянуться к нему. Сначала из любопытства — светловолосый чужеземец с глазами, полными голубого огня, был слишком необычным явлением, чтобы его игнорировать. Затем — из уважения к его мудрости и знаниям, которыми он охотно делился. И наконец — из почтения к его силе, которая проявлялась не в грубом насилии, а в спокойной уверенности и неуязвимости для любых опасностей.
Когда старый вождь умер, племя, не колеблясь, выбрало Крида своим новым предводителем. Это было неслыханно — чужак, ставший вождём одного из самых гордых племён маньчжуров. Но никто не оспаривал это решение, ибо все видели в нём того, кто был предсказан в древних пророчествах — светлоокого воина с огнём богов в груди, который объединит все племена и приведёт их к великой судьбе.
И Виктор, приняв эту роль, начал объединять маньчжуров — не силой оружия, как сделал бы раньше, а мудростью и пониманием. Он разрешал древние споры между племенами, находя компромиссы там, где раньше была только вражда. Он учил их новым способам хозяйствования, новым ремёслам, новым методам ведения войны — не для завоеваний, а для защиты.
Когда дипломатия и мудрость не срабатывали, он прибегал к иным методам. Иногда это был поединок с вождём непокорного племени — поединок, в котором Крид всегда побеждал, но никогда не убивал противника, оставляя ему честь и место в новом порядке. Иногда — демонстрация своей силы, теперь усиленной копьём, ставшим частью его существа, когда он одним взглядом мог зажечь костёр или остановить бурю.
Но чаще всего он просто разговаривал с людьми — вождями, шаманами, простыми воинами. Слушал их истории, их страхи, их надежды. И находил слова, которые затрагивали их сердца, убеждая присоединиться к нему не из страха, а из веры в лучшее будущее.
Прошло три года, и то, что казалось невозможным, свершилось — все племена маньчжуров объединились под началом Виктора Крида. От Амура до великих равнин, от таёжных лесов до берегов северного моря, везде признавали его власть и мудрость.
Он не установил традиционную иерархию с собой на вершине. Вместо этого он создал совет вождей, где каждое племя имело голос, и где решения принимались не приказом сверху, а общим согласием. Себе он оставил роль арбитра и советника, вмешиваясь лишь тогда, когда стороны не могли прийти к согласию.
Маньчжуры процветали под этим правлением. Набеги и войны между племенами прекратились, высвободив силы для созидания. Торговля с соседними народами расширилась, принося новые товары и знания. Дети росли, не зная постоянного страха насильственной смерти, который был уделом их отцов.
Но мир вокруг них менялся. С юга, из Китая, приходили тревожные вести о новом императоре, чьи армии завоёвывали всё новые территории, продвигаясь всё дальше на север, к землям маньчжуров.
— Они не остановятся, пока не покорят нас, — говорили вожди на совете. — Мы должны готовиться к войне.
Виктор слушал их с задумчивым видом. Война не была тем, чего он желал для своего народа. Но он также знал, что иногда её невозможно избежать.
