— О, Бессмертный, ты даже не представляешь, что сделал! — воскликнул он. — Ты превратил себя в ключ, в инструмент, который может быть использован!
Абаддон сжал кулак с пятым кольцом, и оно вспыхнуло ярче.
— И теперь я использую тебя. Для открытия врат мне нужны уже не кольца, а ты сам.
Он поднял руки к потолку храма, и купол словно растаял, открывая вид на ночное небо, усыпанное звёздами. Но это было не обычное небо — созвездия двигались, меняли форму, образуя узоры, недоступные человеческому пониманию.
— Ритуал начинается, — произнёс Абаддон. — И ты станешь его центральной частью, Бессмертный.
Воздух вокруг Виктора сгустился, превращаясь в невидимые цепи, сковывающие его движения. Он почувствовал, как сила вытягивается из него, как четыре кольца внутри пульсируют в агонии, резонируя с пятым кольцом в руке Абаддона.
Но Крид не был беспомощен. Годы в тибетском храме, а затем среди маньчжуров научили его не только сражаться, но и принимать свою истинную природу, свою связь с силами, превосходящими понимание обычных смертных.
Он закрыл глаза, сосредотачиваясь на этой связи, на копье, ставшем частью его существа, на четырёх кольцах, пульсирующих в унисон с его сердцем. И когда он открыл глаза вновь, они горели ярче, чем когда-либо прежде, — не просто голубым светом, а всеми оттенками спектра, словно внутри него зажглась звезда.
— Нет, Абаддон, — произнёс Виктор голосом, в котором звучала не только его собственная воля, но и воля тысячелетий, сила самого мироздания. — Это не ты используешь меня. Это я пришёл использовать тебя.
Он поднял руку, и невидимые цепи разлетелись, словно паутина под ударом урагана. Крид шагнул вперёд, и каждый его шаг оставлял светящийся след на мраморном полу храма.
— Что… — начал Абаддон, впервые в голосе демона прозвучало подобие страха. — Что ты делаешь?
— То, что должен был сделать давно, — ответил Виктор. — Заканчиваю нашу вечную войну. Здесь и сейчас.
Он сделал ещё шаг вперёд, и Абаддон отступил, крепче сжимая пятое кольцо.
— Ты не сможешь остановить меня! — воскликнул демон, и его фигура начала меняться, расти, превращаясь во что-то большее и страшное, чем человеческий облик, который он носил. — Я древнее тебя, сильнее тебя! Я был, когда ты ещё не родился, и буду, когда ты превратишься в прах!
Чёрные щупальца тьмы вырвались из его тела, устремляясь к Криду, подобно ядовитым змеям. Но они рассыпались в прах, не достигнув цели, сгорая в ауре света, окружавшей Виктора.
Абаддон взревел от ярости и кинулся вперёд, его фигура превратилась в вихрь тьмы, в центре которого пульсировало ядовито-зелёное пламя. Он ударил Крида с силой, способной разрушить гору, с яростью, копившейся тысячелетиями.
Виктор не уклонился и не попытался защититься. Он принял удар на себя, и на мгновение его фигура словно прогнулась под напором тьмы. Но затем выпрямилась, и свет, исходящий от него, стал ещё ярче.
— Я понял, в чём твоя слабость, Абаддон, — произнёс Крид, делая шаг навстречу демону. — Ты всё ещё пытаешься разрушить то, что не понимаешь. Но истинная сила не в разрушении. Она в созидании, в принятии, в единении с тем, что превосходит нас обоих.
Он протянул руку к вихрю тьмы, и там, где его пальцы касались чёрных щупалец, они превращались в свет, словно исцеляясь от древней болезни.
Абаддон закричал — не от боли, а от ужаса осознания того, что происходит. Он пытался отступить, отдалиться от Крида, но было поздно. Свет уже проник в его сущность, рассеивая тьму, трансформируя её.
— Что ты делаешь со мной⁈ — завыл демон голосом, в котором не осталось ничего человеческого.
— Освобождаю тебя, — ответил Виктор. — От ненависти, от жажды разрушения, от вечной войны, которую ты ведёшь даже с самим собой.
Он сделал ещё один шаг, и теперь его рука коснулась центра вихря, где пульсировало зелёное пламя глаз Абаддона. В тот же миг вихрь тьмы взорвался вспышкой света, столь яркой, что, казалось, сам храм растворился в ней.
Когда свет рассеялся, Виктор стоял в центре зала, держа в одной руке пятое кольцо, а в другой — маску из полированной кости, всё, что осталось от Абаддона. Маска, казалось, съёживалась, таяла, превращаясь в прах под взглядом Крида.
— Покойся с миром, древний враг, — тихо произнёс Виктор, когда последняя частица маски растворилась в воздухе. — Наша война окончена.
Он повернулся к алтарю, всё ещё держа пятое кольцо. Оно пульсировало в его ладони, словно живое существо, стремящееся воссоединиться с остальными четырьмя, ставшими частью его сущности.
Виктор долго смотрел на него, зная, что стоит на пороге решения, которое изменит не только его судьбу, но и судьбу всего мира. Четыре кольца внутри него пульсировали в ожидании, а пятое отвечало им, создавая гармонию, которой не было уже тысячелетия.
Он закрыл глаза, глубоко вдохнул и прижал пятое кольцо к груди, туда, где под кожей светились остальные четыре. Вспышка света озарила храм, когда последнее кольцо слилось с его сущностью, завершая узор, начатый первыми четырьмя.
