— Я обещаю тебе, Белль: когда они будут готовы, я расскажу им всё. Покажу тот мир, который скрыт от обычных людей. Но не сейчас. Позволь им ещё немного побыть просто детьми.
Изабель кивнула, соглашаясь.
— Хорошо, — сказала она. — Но не жди слишком долго. Они взрослеют быстрее, чем ты думаешь.
Виктор улыбнулся, представляя, как когда-нибудь поведёт своих детей по тем же тропам, что исходил сам, покажет им чудеса, скрытые от обычного взгляда, научит их управлять силами, которые, возможно, дремлют в них, унаследованные от отца.
Но на этот раз ему придётся идти одному. Задача слишком опасна, угроза слишком велика, чтобы рисковать тем, что дороже всех сокровищ мира, — его семьёй.
На седьмой день Виктор почувствовал, что больше не может откладывать своё путешествие. Компас в его кармане становился всё теплее, символы на его поверхности светились всё ярче, а кольца внутри его существа пульсировали с нарастающим беспокойством. Равновесие действительно нарушалось, и времени оставалось всё меньше.
В этот последний день они отправились на маленькое озеро в горах, в часе езды от виллы. Место было уединённым, окружённым вековыми деревьями и словно застывшим во времени — идеальное прощание для Бессмертного, видевшего, как цивилизации рождаются и уходят в песок.
Они плавали в прозрачной воде, ловили рыбу, устроили пикник на берегу. Виктор учил близнецов разжигать костёр без спичек, используя только трут и кремень — навык, освоенный им задолго до изобретения современных удобств. София и Александр с энтузиазмом осваивали древнее искусство, соревнуясь, кто быстрее добудет огонь.
Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая воды озера в золотистые тона, Крид собрал семью у костра.
— У меня есть для вас подарки, — сказал он, доставая из рюкзака три небольших свёртка. — Нечто особенное, что поможет вам помнить обо мне, пока меня не будет рядом.
Он протянул первый свёрток Софии. Девочка развернула тонкую шёлковую ткань и ахнула от восхищения. В её руках лежал маленький медальон из какого-то странного металла, напоминающего серебро, но с голубоватым оттенком. На поверхности медальона был выгравирован сложный узор, напоминающий лабиринт или мандалу.
— Это очень древний амулет, — пояснил Виктор. — Он принадлежал принцессе из страны, которой уже давно нет на картах. Говорят, он помогает видеть вещи такими, какие они есть на самом деле, а не такими, какими они кажутся.
София с благоговением надела медальон. В тот же миг Крид заметил, что голубое сияние, обычно окружавшее его самого, на мгновение вспыхнуло вокруг дочери, словно амулет действительно активировал что-то дремлющее в ней.
Второй свёрток был для Александра. Внутри оказался небольшой компас, внешне похожий на обычный, но с необычными делениями и странными символами вместо привычных обозначений сторон света.
— Этот компас показывает не только направление в пространстве, — объяснил Виктор. — Если научиться правильно его использовать, он может указывать путь к тому, что ты действительно ищешь, даже если сам не знаешь, что это.
Мальчик с восхищением вертел компас в руках, пытаясь разгадать принцип его работы. Стрелка дрожала и менялась, словно реагируя на его мысли и эмоции.
Третий подарок был для Изабель. Она развернула свёрток и обнаружила тонкий серебряный браслет с подвеской в виде капли воды, внутри которой, казалось, плескалось настоящее голубое пламя.
— Это частица моей силы, — тихо сказал Виктор, помогая Изабель застегнуть браслет на запястье. — Если я когда-нибудь буду нужен вам, если возникнет настоящая опасность… просто сожми подвеску в руке и подумай обо мне. Я почувствую это, где бы ни находился, и приду так быстро, как только смогу.
Изабель смотрела на браслет с выражением, в котором смешались благодарность, любовь и тихая грусть.
— Надеюсь, нам не придётся его использовать, — сказала она. — Но спасибо. Это… успокаивает.
Они сидели у костра до глубокой ночи. Виктор рассказывал детям о созвездиях, видимых в летнем небе Италии, — не только стандартные греко-римские мифы, но и истории, известные древним этрускам, кельтам, финикийцам, истории народов, чьи имена стёрлись из человеческой памяти, но сохранились в памяти Бессмертного.
Когда близнецы наконец уснули, завернувшись в одеяла у затухающего костра, Виктор и Изабель ещё долго сидели рядом, держась за руки и глядя на звёзды. Им не нужны были слова — за годы вместе они научились понимать друг друга без них, в тишине и покое, которые ценнее любых признаний.
Наконец Изабель заговорила, её голос был едва слышен над шёпотом ночного леса:
— Ты вернёшься?
Виктор повернулся к ней, в его глазах отражались звёзды и голубые всполохи внутренней силы.
— Всегда, — просто ответил он. — Пока вы живы, я всегда буду возвращаться к вам.
Она кивнула, принимая это обещание, зная, что для такого существа, как Виктор Крид, «всегда» имело совсем иной вес и значение, чем для обычных смертных.
