— Нет, — твёрдо сказал он. — Я не поддамся. Не сейчас, не после всего, что прошёл. Не ради себя, но ради тех, кто верит в меня. Кто любит меня таким, каков я есть, а не таким, каким мог бы стать с твоей силой.
Он думал об Изабель, ждущей его внизу. О Софии, мирно спящей после испытания, через которое ей пришлось пройти. Об Александре, так серьёзно относящемся к своим маленьким экспериментам, так похожем на него самого в далёком, почти забытом детстве.
— Я не отрицаю, что часть меня хочет этого, — продолжил Виктор. — Но это лишь часть, а не целое. И я выбираю быть тем, кто я есть сейчас, а не тем, кем мог бы стать, поддавшись гордыне и жажде власти.
Отражение в зеркале оскалилось, его глаза полыхнули ярче.
— Глупец, — прошипело оно. — Ты не можешь отрицать свою истинную природу вечно. Рано или поздно барьеры падут, и я стану тобой, а ты — мной. Это неизбежно. Это… судьба.
Виктор покачал головой.
— Я не верю в неизбежную судьбу, — ответил он. — Только в выбор, который мы делаем в каждое мгновение. И сейчас я выбираю остаться собой, несмотря на твои обещания и угрозы.
Он сжал руку в кулак, концентрируя свою волю, и резко ударил по зеркалу. Не физическим ударом, но ментальным импульсом, направленным вглубь отражения, в самую суть праматерии, пытавшейся манипулировать им.
Зеркало разлетелось вдребезги, осколки дождём осыпались в раковину. Но перед тем, как последний фрагмент упал, Виктор успел увидеть в нём свой собственный взгляд — не искажённый зелёным пламенем, а пылающий привычным голубым огнём колец Копья Судьбы. Его собственный взгляд, его собственная сущность, по-прежнему доминирующая, несмотря на присутствие праматерии.
Крид выключил воду и вышел из душа, вытираясь большим полотенцем. Он чувствовал странное облегчение, словно прошёл важное испытание, доказал что-то не только праматерии, но и самому себе. Да, внутри него была тьма, было искушение властью. Но было и нечто большее, нечто, что он обрёл за века странствий, потерь и борьбы, — понимание истинной ценности жизни, любви, верности.
Виктор оделся и спустился вниз, к своей семье. Изабель готовила ужин, Александр помогал ей, расставляя тарелки на столе. Обычная, домашняя сцена, и всё же для Бессмертного она имела ценность большую, чем все сокровища мира, чем вся власть, которую могла предложить праматерия.
— Всё в порядке? — спросила Изабель, заметив его задумчивое выражение лица.
Виктор улыбнулся — искренне, тепло, без тени того злорадства, что искажало его отражение в зеркале.
— Да, — ответил он. — Всё хорошо. Просто… осознаю, как мне повезло иметь вас.
Он подошёл и обнял их обоих — Изабель и Александра, чувствуя, как праматерия внутри него затихает, успокаивается, словно признавая поражение. По крайней мере, временное.
В это мгновение, в кругу своей семьи, Виктор Крид, Бессмертный, носитель пяти колец Копья Судьбы, сосуд для силы, существовавшей до начала времён, был просто человеком. Мужем и отцом, любящим и любимым.
И, возможно, именно это и было его истинной сущностью, его настоящей силой — способность оставаться человеком перед лицом испытаний, превосходящих человеческое понимание. Способность выбирать любовь, а не власть. Защиту, а не разрушение. Жизнь, а не бессмертную пустоту всевластия.
Ночью, когда Изабель и дети уже спали, Виктор вышел на террасу виллы. Звёздное небо Умбрии раскинулось над ним, мириады светил мерцали в бархатной темноте, напоминая о бесконечности вселенной и мимолётности всего сущего.
Он чувствовал присутствие праматерии внутри — не агрессивное, как в ванной, а скорее… выжидающее. Древняя сила затаилась, набиралась энергии, изучала своего носителя, искала слабости и возможности.
Виктор знал: сегодняшняя победа была лишь началом долгой борьбы. Праматерия не сдастся так легко, не примет роль пассивного инструмента в его руках. Она будет искать способы влиять на него, манипулировать, искушать, и каждый раз ему придётся делать выбор заново.
Но сейчас, стоя под звёздами, чувствуя лёгкий бриз, доносящий запахи оливковых рощ и виноградников, Виктор Крид был спокоен. Он прошёл через бесчисленные испытания за свою долгую жизнь, и это — хоть и отличающееся от всех предыдущих — было просто ещё одним шагом на его бесконечном пути.
Завтра он проведёт больше времени с детьми, особенно с Софией, чтобы убедиться, что созданная им энергетическая система работает правильно. Возможно, начнёт обучать её основам контроля и понимания её дремлющего потенциала. Александру тоже стоит уделить внимание — мальчик явно заинтересовался своим наследием после сегодняшних событий.
И, конечно, ему нужно будет поговорить с Изабель — более открыто, более детально объяснить, что произошло с ним во время отсутствия, что он стал сосудом для праматерии, и какие последствия это может иметь для их жизни.
