— Конечно, — Крид усмехнулся. — Пусть герцог думает, что контролирует ситуацию. Мы будем подсказывать его людям, что именно следует докладывать. Таким образом, через них мы будем управлять восприятием герцога. А через него — частью французской политики.
— Ваша дальновидность поистине… — Амброзий запнулся, подбирая слово.
— Дьявольская? — с лёгкой иронией подсказал Крид. — Возможно. Но помни: иногда для победы добра нужно использовать методы, которые кажутся не вполне… благочестивыми. Главное — помнить, во имя чего ты действуешь.
Кардинал сложил пергамент и убрал его в складки своей мантии.
— А теперь о деле, требующем немедленного внимания. Мне нужно, чтобы ты нашёл в Венеции человека по имени Фабрицио Дандоло. Он картограф и изготовитель компасов, но это лишь его официальное занятие. На самом деле он торгует информацией для всех, кто может заплатить. Договорись с ним о встрече завтра на рассвете, у мола Святого Марка.
— Что я должен передать ему?
— Скажи, что человек, помнящий Константинополь времен Комнинов, желает приобрести карту течений у берегов Кипра. Он поймёт.
Когда Амброзий ушёл выполнять поручение, Крид остался один в тишине древней крипты. Он медленно обошёл помещение, касаясь пальцами холодных камней стен. Эта часовня была построена ещё в X веке, но даже она казалась юной по сравнению с его собственным возрастом. Сколько раз он был здесь за прошедшие столетия? Трижды? Четырежды? Время размывало воспоминания, но некоторые моменты оставались кристально ясными.
Именно здесь, в этой самой крипте, он когда-то давно встретился с доминиканским монахом Томасо ди Аквино — человеком, которого мир позже узнает как Фому Аквинского. Молодой теолог тогда поразил его глубиной мысли и чистотой веры. В ту ночь они говорили о природе бессмертия и его моральных аспектах, хотя Фома, конечно, не подозревал, что беседует с живым примером того, о чём рассуждает.
«Бессмертие тела без совершенствования души было бы проклятием, а не благословением», — сказал тогда Аквинат. И Крид, проживший к тому моменту уже почти тысячу лет, мог только молча согласиться.
Эта мысль до сих пор преследовала его. Что если его душа давно перестала развиваться? Что если вечное существование превратило его в нечто ужасное — существо, лишь внешне напоминающее человека, но внутренне ставшее чудовищем, для которого люди — лишь фигуры на шахматной доске?
Он тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли. Сейчас не время для философских терзаний. Брат Константин представляет реальную угрозу — не только плану Крида по созданию нового ордена, но и всему христианскому присутствию на Востоке. А если мамелюки действительно передали ему какой-то древний артефакт, связанный с Копьём…
Крид невольно коснулся груди, где под одеждой скрывался небольшой кожаный мешочек. В нём хранился осколок подлинного Копья Лонгина — источник его бессмертия. За столетия он узнал, что существуют и другие фрагменты священного оружия, и каждый из них обладает особыми свойствами. Если у Константина действительно оказался один из таких фрагментов, ситуация могла быть намного опаснее, чем предполагал даже Папа.
Внезапно погасла одна из свечей, и по крипте пробежал холодный сквозняк. Крид напрягся, инстинктивно положив руку на рукоять меча, скрытого в складках мантии. Его обострённые чувства уловили лёгкий шорох у входа.
— Кто здесь? — спросил он, выпрямляясь и принимая властную позу, соответствующую его кардинальскому статусу.
— Простите за вторжение, Ваше Высокопреосвященство, — из тени выступила стройная женская фигура. — Я не хотела вас напугать.
— Донна Бьянка? — Крид был искренне удивлён, узнав дочь Альвизе Барбаро. — Что вы делаете здесь в такой час? И как вы нашли это место?
— У дочери венецианского патриция есть свои способы узнавать то, что от неё пытаются скрыть, — она сделала несколько шагов вперёд, и свет оставшихся свечей выхватил из темноты её бледное лицо с решительно сжатыми губами. — Особенно когда речь идёт о тайных встречах её отца с иностранными дипломатами.
— Ваш отец уже давно покинул это место, — холодно заметил Крид. — И я не припоминаю, чтобы он упоминал о вашем участии в наших переговорах.
— Он ничего не знает о моём визите, — Бьянка остановилась в нескольких шагах от кардинала. — И я предпочла бы, чтобы так оно и оставалось.
— Почему я должен хранить секреты от своего главного союзника в Венеции? — Крид пристально изучал женщину. Она была красива, спору нет, но в её глазах светился острый ум, а в осанке чувствовалась недюжинная сила воли.
— Потому что я могу быть гораздо более полезным союзником, чем мой отец, — прямо ответила она. — У меня есть доступ туда, куда не могут попасть мужчины. Я слышу разговоры, которые не предназначены для мужских ушей. И, что немаловажно, я умею хранить тайны.
— И какую выгоду вы надеетесь получить от такого… союза? — Крид перешёл на более доверительный тон, решив хотя бы выслушать эту необычную женщину.
— Знания, — без колебаний ответила Бьянка. — И возможность вырваться из клетки, которую общество построило для женщин моего положения.
