Тренировка началась. И очень тщательная. Тренировку людей Киреев совмещал с новой и новой проверкой «К-1» в воздухе. По военным объектам в далеком вражьем тылу готовился сильный бомбовый удар. Успех предстоящей операции во многом зависел от того, как будут вести себя во время полета экипажи боевых машин.
Анна Семеновна постепенно забрала в свои умелые руки все холостяцкое хозяйство Николая Николаевича и Андрея. Трогательна была ее по-родстзенному теплая заботливость.
В этот вечер Николай Николаевич и Андрей вернулись сравнительно рано. Опустевшая квартира казалась особенно большой и неуютной. Медленно наступали сумерки.
Киреев задернул на окнах тяжелые шторы и включил электричество. Анна Семеновна принесла ужин. Не успела она поздороваться, завыла сирена.
— Опять тревога, — равнодушно сказала Анна Семеновна.
Первое время, услышав звук сирены, она срывалась со стула, бежала к себе и, захватив заранее приготовленный чемоданчик с ценностями, спешила в бомбоубежище.
Тревоги повторялись ежедневно, иногда и по два раза в день, но ни одному вражескому бомбардировщику не удалось еще прорваться в московское небо. Наши зенитки и истребители перехватывали фашистских стервятников далеко от города, сбивали их, гнали обратно. И все же женщины с детьми, услышав вой сирены, уходили в бомбоубежище. На этот раз тоже захлопали двери, донеслись возбужденные голоса. На лестнице заплакал ребенок.
— Жаль детишек. К чему их каждый раз тащат в бомбоубежище? Спали бы в своих кроватках, — сказала Анна Семеновна.
Вдалеке глухо застучали зенитки. С каждым мгновением стрельба становилась все явственней.
Анна Семеновна растерянно посмотрела на Киреева. И словно в ответ на ее немой вопрос, раздался взрыв. Жалобно зазвенели стекла.
— Вам бы лучше пойти в убежище, — посоветовал ей Андрей.
Анна Семеновна молча встала и, с трудом передвигая сразу отяжелевшие ноги, направилась к выходу.
Николай Николаевич выскочил на балкон. Андрей последовал за ним. Несколько минут они оба не сводили глаз с вечернего неба, тревожного, как океан в час шторма.
Вверху медленно плыли гирлянды осветительных ракет, сброшенные фашистскими летчиками. На западной окраине Москвы разгорался пожар.
— У Белорусского горит, — сквозь зубы произнес Николай Николаевич. — Знаешь, Андрюша, никогда в жизни не испытывал я такой злобы. Смотреть, как двуногие звери убивают, калечат, разрушают… Надо сократить срок подготовки машин к вылету. А сейчас идем к коменданту дома, постараемся хоть чем-нибудь быть полезными.
До рассвета гудели моторы фашистских самолетов. И до рассвета Николай Николаевич и Андрей дежурили на крыше. Только они вернулись к себе, пришла Анна Семеновна, бледная, измученная. Она с трудом сдерживала нервную дрожь, пыталась казаться спокойной.
Николай Николаевич мягко предложил:
— Хотите, помогу вам уехать? Анна Семеновна ничего не ответила. Вмешался Андрей:
— Дорогая соседка, мы очень ценим вашу помощь, ко я тоже советую вам уехать как можно скорее. В тылу вы будете спокойно работать, приносить пользу.
— Куда… и как? — с трудом выговорила Анна Семеновна.
— Не падайте духом, выход найдем, и быстро найдем, — пообещал Николай Николаевич, — а пока, извините, торопимся. Машина уже ждет нас.
До заставы дважды сворачивали в сторону посмотреть следы разрушений. Обуглившийся остов дома и неубранные разбитые стекла на мостовой свидетельствовали о ночном налете воздушных бандитов.
Николай Николаевич хмуро молчал. Молчал и Андрей. Так и доехали до штаба, не обменявшись ни одним словом.
В штабе и на аэродроме только и говорили о налете фашистских самолетов на Москву.
— Летим с ответным визитом, товарищ полковник, — сообщил Кирееву коренастый задорный капитан.
— Счастливого пути, — сказал Николай Николаевич, — скоро туда полетим и мы. А пока передайте там «привет» да покрепче!
— Будет выполнено, товарищ полковник! И скажу, чтобы вас в гости поджидали.
Солнце уже село, когда, возвращаясь домой, Николай Николаевич и Андрей доехали до Московской заставы.
Шофер погнал машину. На тротуарах мелькали люди, спешившие в бомбоубежище.
Женщины несли на руках маленьких детей. Шум, глухой и тревожный, словно повис в воздухе.
Еще не затихла сирена, как разорвавшаяся бомба оглушила тех, кто оказался в близкой к разрыву зоне. Растерявшийся шофер резко затормозил машину. И сразу раздался второй взрыв, но уже менее сильный. Неуспевшие укрыться в убежище жались к стенкам домов.
Киреев пересел за руль и повел машину пустеющими улицами и переулками.
— Смотрите! Смотрите! — закричал Андрей.
В той стороне, где только что упала фугаска, пляшущим огненным комком падал из облаков подбитый зениткой фашистский бомбовоз. Вскоре стало совсем темно и сравнительно тихо. Только отдаленные глухие взрывы и вспышки огня говорили о продолжающейся смертельной борьбе.
В свободные вечера Николай Николаевич и Андрей, несмотря на участившиеся налеты, работали дома над проектом самолета «К-2». Не раз за наглухо завешанными окнами раздавались взрывы, дом дрожал мелкой дрожью, в книжном шкафу и в буфете с шумом раскрывались дверцы.