Олесе стало так стыдно, как еще не бывало никогда – ни перед матерью, ни перед учителями; да, вообще, ни перед кем! Но признаться, трусливый язык все же не повернулся; вместо этого она спросила:
– Может, съедим чего-нибудь?
– Давай, – Маша что-то нажала и на экране, вместо рожиц и веселой переписки, появился портрет отца, только не у водопада, а рядом с красивым старинным домом, – у нас осталась китайская хрень – как мы ее называем, «друг студента», а можем зарулить в «Макдоналдс» и хапнуть по гамбургеру с картошкой; учти, в «Барабане» жратва дорогая.
– Давай в «Макдоналдс», – решила Олеся, которая действительно проголодалась.
– Тогда пошли, – Маша встала, шумно отодвинув стул, – сейчас я только переоденусь. Жалко, что ты маленькая – для «Барабана» я б тебе подобрала что-нибудь эдакое; у меня тряпья – море, но ты ж, видишь, какая.
– Вижу, – Олеся вздохнула; впрочем, никакой трагедии не случилось – она достаточно уютно чувствовала себя и в джинсах с кроссовками.
