Молот вместе с гидростанцией, пультом управления, похожим на музыкальный синтезатор, шкафами и азотными аккумуляторами, устремленными вверх, как черные ракеты, занимал площадь около пятидесяти метров. Не спеша обойдя свое хозяйство, Женя вернулся к Никитину.
– Все нормально, – он, вообще, любил, когда заказчики сами делали монтаж – тогда и командировки не затягивались, и любые сбои при запуске можно было свалить на их некачественную работу, – давайте мне слесаря, и начнем. Надо прогнать всю гидравлику, иначе может так рвануть, что железки будем собирать по всей Одессе.
– Почему? – удивился Никитин, – разве азот взрывается?
– Причем тут азот? Там давление под три сотни атмосфер, – ответил Женя бесстрастно – как же ему надоели все эти машины и бестолковые главные механики!
Никитин ушел. Оставшись один, Женя прошелся по цеху, но не найдя ничего интересного, вернулся к молоту; заглянул внутрь рамы, где на гидроцилиндрах покоилась траверса.
Наконец, появился слесарь, который Жене сразу не понравился (его желтоватые блеклые глаза и сердито торчащие усики почему-то ассоциировались с «помойным» котом), но выбирать не приходилось.
– Значит, так, – он открыл шкаф с гидроприводом, – берешь отдельную линию, обтягиваешь каждую трубку, каждый штуцер; потом запускаешь насос. Если нигде не травит, идешь дальше, и так все двенадцать линий, понятно?
– Чего ж не понять?.. Дело дурацкое…
Минут пятнадцать Женя наблюдал, как слесарь откручивал гайки, проверяя целостность манжет, и прикинув, что на это уйдет целый день (а, может, и не один), отправился обедать; потом покурил на свежем воздухе, прогуляться по территории, где, как и во всем городе, царствовала весна, а когда вернулся, слесарь возился у гидростанции.
– Много осталось?
– До хрена. Но уже пять манжет надо сто процентов менять. В принципе, такие у нас можно поискать.
– Во, поищи, а я пойду хоть город посмотрю. До завтра.
