Поездка в Преслав и разговор с Кременой-Феодорой давно миновали, но Борис не нашел правильного пути ни для себя, ни для своего народа. Тот разговор убедил его в одном: новая вера может заставить человека отречься от земного во имя небесного. И кроме того, такая вера утвердится, несмотря на преследования и запреты. Об этом можно было судить по поведению сестры. Он решил проверить ее до конца, без каких-либо плохих намерении, только чтобы понять глубину ее убежденности.
— Путь болгарского государства — это и твой путь! — резко сказал он. — Ты должна отречься от иноземного бога. Не то...
— Что? — Кремена подняла голову.
— Не то — смерть! — отрубил хан.
Тогда она встала, широко, торжественно перекрестилась маленькой рукой, достала наперсный крест и, поцеловав его, сказала:
— Я готова умереть.
Ее решительность была искренней.
Борис долго смотрел на сестру невидящим взором, который как бы проникал сквозь нее и терялся где-то вдали... Он видел свою страну, полную таких вот фанатиков. Надо ли, однако, набрасывать узду на их веру? Он и сам склоняется к решительному шагу — зачем тогда осуждать собственную сестру? Ведь в ее лице он может найти одного из самых ревностных союзников...
— Садись, садись, — сказал он, но она осталась стоять. — Садись и давай поговорим, как люди одной крови... Не думай, что я настолько слеп и не вижу нового... А про смерть я сказал, чтобы испытать твою твердость. Садись!
Кремена опустилась на подушку, но крест не спрятала, и взгляд Бориса остановился на нем. Христос с поникшей головой смотрел на него с креста, и хан решил, что с него и начнет разговор:
— Если он сын божий, то почему позволил распять себя на кресте?
Кремена, видимо, не ожидала такого вопроса и потому как-то поспешно ответила:
— Чтобы воскресением подтвердить свою божественность....
В этом была доля истины, и Борис подумал, что нет необходимости спорить о чем-то, чего он не знал. Его интересовало другое: кто сильнее в империи — патриарх или василевс?..
На этот вопрос Кремена не дала ясного ответа. Папа, глава римской церкви, утверждал, что духовная власть выше светской, ибо папа — посредник между богом и людьми, к которым относится и император. В Константинополе было иначе: патриарх только благословляет василевса, но затем василевс становится всесильным. Он даже определяет, кого сделать главой церкви...
— А Болгария может иметь своего патриарха?
— Сегодня это невозможно, — не поняла Кремена.
— Речь идет не о сегодня, но когда она примет веру...
— Наверное, может...
Ответ не удовлетворил Бориса, и он спокойно велел сестре: .
— У знай и скажи мне... А этого разговора между нами все равно что не было.
На сей раз удивилась ханская сестра.
