Черноморская повесть — хроника времен Отечественной войны. В книге рассказана подлинная история юного моряка — участника героической обороны Севастополя.
Воспитанникам Нахимовских военно-морских училищ, будущим водителям советских кораблей, посвящает автор эту книгу, в которой рассказана подлинная история юного моряка — участника героической обороны Севастополя.
«Все здесь жило полной жизнью большого и оживленного морского города.
Никто, разумеется, в этой шумной толпе и не предвидел, что скоро Севастополь будет в развалинах».
Сейнер «СП-202»[1] подошел к Минной пристани на исходе ночи.
Было совсем темно. Черный массив горы круто высился над отражениями звезд в бухте. Ступени лестницы, вытесанные в камне серыми зарубками, вели в непроницаемый мрак. Глаз с первого взгляда не мог различить даже силуэты судов, слитые со склоном горы. Виднелся выступ причала да слышались голоса невидимых людей: негромкие восклицания, лаконичные слова команд и приказаний. В приглушенной отрывистой речи чувствовались страшное напряжение, торопливость движений, военная быстрота исполнения.
Пронзительный свист снаряда перекрыл все. Вверху над пристанью грянуло столь яростно, точно гора лопнула и раскололась надвое. Снаряд разорвался на крутом каменистом скате. Несколько секунд длился грохот осыпающихся каменных глыб, частые всплески воды в бухте. Эхо, перекатываясь, поплыло над ней, но не успело затеряться в дальних потемках. Снова со свистом промчался снаряд, снова ухнул разрыв, посыпались камни…
Обстрел прекратился так же внезапно, как начался, и в тишине опять послышались возгласы людей, урчание моторов, скрип деревянных бортов, трущихся о стенку причала, чье-то задушевное пение вполголоса, топот ног на шатких мостках — словом, все, что повторялось каждую ночь на Минной пристани осажденного Севастополя.
Эта пристань издавна служила местом погрузки и выгрузки, отстоя и ремонта сейнеров, предназначенных для обслуживания больших кораблей и всевозможных рейдовых операций, для доставки почты, боеприпасов и провизии в окрестные бухты, на батареи, форты и маяки побережья. Война сделала незаменимыми для защитников Севастополя крохотные юркие суденышки, способные пролезть чуть ли не в игольное ушко. Их основным достоинством, благодаря незначительной осадке, была возможность совершать рейсы, как говорится, «впритирку» возле берегов и при появлении неприятельских самолетов укрываться в любой щели скалистых террас, окаймляющих бухты и заливы.
Сейнера стали незаменимыми после памятной севастопольцам ночи, когда линия обороны сместилась с дальних подступов к городской черте, а немецкие танки принялись обстреливать прямой наводкой город, рейд и причалы. Именно в те дни, когда стоянка флота была перенесена в другую черноморскую базу, в героические и ужасные дни второй половины июня 1942 года сейнера и шхуны, буксирные пароходы и катера оказались единственным средством связи между разобщенными осадой пунктами обороны города, а Минная пристань — единственным действующим причалом в порту.
Впрочем, и она действовала только ночью.
В сплошной темноте наощупь швартовались к причалу перегруженные суденышки; с них высаживались на берег смертельно усталые бойцы; санитарки осторожно выводили раненых, поднимаясь с ними в город, к ближайшему госпиталю в одной из многочисленных штолен; грузчики сновали во мгле от штабелей за пристанью к бортам шхун и сейнеров, катили бочки с пресной водой, несли мешки с концентратами, консервами и хлебом, ящики с патронами и гранатами, изготовленными в городских подземельях.
Жизнь на причале не прекращалась, несмотря на артиллерийский обстрел, которому не однажды за ночь подвергалась Южная бухта. Немцы стреляли наугад, вслепую рассеивая снаряды вдоль склона, посылая их на звук мотора. Конечно, этот беспорядочный обстрел не причинял в течение одной ночи существенного вреда, но таких ночей уже насчитывалось немало, и многие суда лежали на морском дне, либо, разметанные в щепы, валялись на прибрежных камнях.
И все же ничто не прерывало кипучей сутолоки на Минной пристани. Пустынный в дневные часы причал теперь был буквально облеплен сейнерами и шхунами, пришедшими из окрестных приморских мест: из Казачьей, Стрелецкой и Камышовой бухт, с Херсонесского маяка и с тридцать пятой батареи, от Константиновского форта и других участков севастопольской обороны. Все — высадка и погрузка — происходило одновременно, чтобы суда могли уйти по назначению прежде, чем займется рассвет.
До рассвета остались считанные минуты, когда к пристани ошвартовался сейнер «СП-202».
