Глядя вслед командиру, Татарчук с удовлетворением хмыкнул и пробурчал:
– Орел… Нет, для орла шибко молод. Сокол…
Он знал, что в рукопашной схватке быстрее Маркелова только Ласкин. Но старлей был опасней. Он всегда жалил неожиданно и смертоносно – как самая ядовитая змея. Что вовсе не характеризовало его в глазах разведчиков с плохой стороны. Скорее наоборот. Они гордились своим молодым командиром.
Одобрительно крякнув, Татарчук перевел свой взор на Валикова, который принюхивался к аппетитному запаху мамалыги, который все еще витал над подворьем.
– Ефрейтор Валиков! Ко мне, шаго-ом марш! – скомандовал он, грозно сдвинув густые черные брови.
– Чаво надобно? – с подозрением спросил Валиков.
– Нет, вы только посмотрите на него… Как стоите перед старшим по званию, ефрейтор! – рявкнул Татарчук. – Сми-и-рно!
Валиков вытянул руки по швам.
– Как разговариваете с вышестоящим начальством?! – расходился Татарчук пуще прежнего.
Это он заметил на улице, возле колодца с «журавлем», восхитительно длинную косу с ярким красным бантом – юная прелестная молдаванка смотрела на статного, подтянутого старшину восхищенными глазами.
– «Чаво надобно…», – перекривил он Валикова. – «Разрешите доложить», «Слушаюсь», «Так точно», «Разрешите выполнять» – вот так нужно разговаривать с командиром. Вам понятно, Валиков?
– Чавой тут не понять…
– Да не «чавой», а «так точно, товарищ гвардии старшина». Повторите!
– Так точно, товарищ гвардии старшина! – постарался Валиков.
И только услышав хохот разведчиков, он наконец понял, что его в очередной раз разыгрывают.
– Смяетесь… – проворчал обиженно Валиков и поплелся обратно в штаб, шлепая по лужам своими растоптанными сапожищами.
В штабе кроме подполковника Бережного и майора Горина находился незнакомый Маркелову полковник.
– А, вот и наш курортник, – увидев Маркелова, добродушно улыбнулся подполковник Бережной. – Присаживайся. Отдыхать не надоело?
– Если честно, то пока нет, не надоело, – сдержанно ответил старший лейтенант.
– Придется тебя разочаровать, – посерьезнел Бережной. – Для твоей группы есть новое задание.
– Нам к заданиям не привыкать, товарищ подполковник, – по-мальчишески задорно ответил ему Маркелов. – Мы всегда готовы.
– Знаю. С этого дня разведгруппа поступает в распоряжение штаба фронта… – Бережной встал. – Разрешите идти? – с подчеркнутой официальностью обратился он к полковнику.
Маркелов знал, откуда происходит эта официальность. Подполковник Бережной терпеть не мог, когда его разведчиков забирали из части для работы на «соседей». И это притом, что специальная разведгруппа Маркелова в основном работала по заданию штаба армии.
– Идите… – ответил полковник густым баритоном.
Он подождал, пока Бережной и Горин выйдут из комнаты, и плотно прикрыл за ними дверь.
– Вот так… – сказал он, будто поставил точку в рапорте, и возвратился к столу.
Достав трофейный немецкий портсигар с вмонтированной зажигалкой, полковник присел рядом с Маркеловым.
– Куришь? – спросил он старшего лейтенанта.
– Да.
– Угощайся.
– Спасибо… – Старший лейтенант взял папиросу, но раскуривать не спешил, ждал, пока это сделает полковник.
Тот закрыл портсигар, раздался щелчок, и в уголке плоской металлической коробки с вензелями поднялся язычок пламени. Прикурили.
– Ну что же, старший лейтенант, будем знакомы, – сказал полковник, пыхнув пару раз папиросным дымом. – Северилов.
Маркелов даже вздрогнул от неожиданности – о легендарном фронтовом разведчике Северилове он был наслышан немало. Полковник ходил по вражеским тылам еще в Финскую кампанию. Говорили, у Северилова столько орденов и медалей, что на кителе не помещаются.
– Так это… вы? – глупо спросил пораженный Маркелов.
– Я, лейтенант, я, – скупо улыбнулся полковник. – Собственной персоной. А теперь – к делу…
Он развернул на столе карту.
