Кишот полностью

Было еще одно обстоятельство, никогда полностью не оставлявшее ее. Брат. Удар в ухо, обвинения, угрозы. Его имя приходило ей на ум где угодно, как и то, что нельзя простить, если это на самом нельзя простить и – косая черта – или она не хочет прощать. И вот теперь, когда Дочь и Джек, обсуждая другой случай, говорили, что это нельзя простить, ее мысли улетели в прошлое – опять к потерянному брату, с которым, как считает ее Дочь, такая воинственная и бескомпромиссная сейчас в своем гневе на то, как поступили с ее матерью, ей следует наконец помириться. Дочь даже купила “Обратный обмен”, один из его романов в мягкой обложке (сильно не потратилась, купила в “Старой книге” у Ноттинг-Хилл-гейт), и уговаривала Сестру прочесть его: “Эти агенты ЦРУ едут в неназванную страну на Востоке – может, в Пакистан? – чтобы похитить человека. Непонятно: то ли он невиновен, то ли это сын Усамы бен Ладена или какого-то другого террориста. Ты не поймешь этого до последней страницы. Очень современно. Сто процентов тебе нужно прочесть”.

То, что она его сестра, казалось ей еще одним пожизненным приговором.

В тот день, когда Сестра узнала плохую новость, ее Дочь пыталась представить себя в виде маски. В показе ее новой коллекции, думала она, будут участвовать модели в различных масках: анималистических – олених с ветвистыми рогами, львиц, свирепо рычащих медведиц, – карибских, сплошь в перьях и блестках, расписанных вручную масках комедии дель арте – Арлекино, Панталоне, капитана Скарамуччи, – мужские маски, трансформированные и освоенные самыми высокими и самыми красивыми девушками, каких она только сможет нанять… Если прямо мимо вашего ателье лежит маршрут карнавала, трудно не заболеть масками. Кто-то дал ей диск с перезаписанной с видеокассеты старой, годов восьмидесятых, постановкой “Орестеи” Эсхила в Национальном театре, все актеры в которой выходят на сцену в масках. Просмотр четырех с половиной часов античной трилогии убедил ее в том, о чем она слышала раньше, но не понимала: маски работают. Маски становились людьми, они оказались способны передать истинно трагические эмоции. Маски были живыми. Такого же эффекта ей хотелось достичь во время своего двадцатиминутного показа. Что невозможно, но именно невозможное как раз и стоит пытаться совершать. Дочь рисовала маски для самой себя. Какой же может быть маска, которой захочет стать она, маска, которая станет ею?

– Посмотри-ка вот это, – попросила ее помощница Орнелла. Вот это оказалось несколькими роликами на ютьюбе; первые видео были выложены группой хакеров “Аноним”, члены которой, мужчины (и женщины?), появлялись на экране в масках Гая Фокса из оригинальной версии фильма братьев Вачовски “V значит вендетта”. Второе видео принадлежало конкурирующей с ними хакерской группе “Легион”, это была обращенная в камеру речь человека, использующего устройство для изменения голоса и маску Дон Кихота из какого-то времени назад возобновленной на Бродвее старой постановки “Человека из Ла-Манчи”.

– В них обоих так много смыслов, – сказала Дочь. – Наверное, нам стоит попытаться связаться с ними. Я уж сумею одеть их покруче.

– Мне кажется, я слышала, что “Легион” распался, – сообщила Орнелла. – А “Аноним” теперь снимает тупые ролики про инопланетян, которые прилетают на Землю, уже прилетели и живут среди нас.

– Черт, они проникли внутрь нас и похитили нашу оболочку, – сказала Дочь, а затем провыла голосом Далека: – Мы и есть пришельцы, которых вы ищете!

На самом деле она уже довольно давно скрывалась за чем-то наподобие маски, изображая легкость и веселье, чтобы не показать никому горечи и страха, переполнявших ее на самом деле. Не так давно она пережила расставание с возлюбленным и разрыв с бизнес-партнером в одном лице, человеком значительно старше нее, польским аристократом и талантливым предпринимателем, чье пристрастие к кокаину стало огромной проблемой. Теперь Дочь была одинока и остро нуждалась в партнере, который помог бы ей с коммерческой стороной ее предприятия; она старалась справляться со всем сама, немного паниковала из-за этого и пестовала свою тоску, понимая, что находится очень близко к опасной черте. Да, думала она, маска мне ни к чему. Я уже собственная маска во плоти.

– Пойду подышу воздухом, – обратилась она к Орнелле. – Я ненадолго. Присмотри тут за всем.

Дочь прошлась мимо домов, украшенных лепниной, белой или затейливо раскрашенной, прошла мимо церкви, уничтоженной бомбой во время лондонского блица и восстановленной после войны, и оказалась перед родительской квартирой, в которой в этот час никого не должно было быть. Мать и судья должны быть на работе, а домработница уже должна уйти домой. У нее был ключ, и она вошла в здание мимо дюжих охранников “Санчо”, бросавших на нее недружественные взгляды. Неудивительно, что они затаили обиду после недавнего судебного разбирательства. Никак не отреагировав на их грязные взгляды, она поднялась наверх.