– Еще как всерьез, – не согласился с ним Кишот. – Перед тем как отправить через портал мисс Салму, я должен убедиться, что все работает.
Когда портал открылся, все увидели по ту сторону плотную завесу серого тумана.
– Что ж, – сказал Ивел Сент, низко наклонил голову, зашел в проем двери, как бык на закланье. И исчез.
Всеобщая гибель – это гибель всего: всего и воспоминаний о том, что что-то когда-то существовало. Дело не в том, что все в этом мире вдруг забудет о том, что было когда-то – до того, как стало ничем, – но в том, что некому будет больше об этом помнить, а потому все станет не просто тем, чего не стало, но тем, чего никогда не было, – и не останется никого, кто мог бы рассказать великую историю о том, как все было, либо просто о том, как случилось, что все обернулось ничем, ведь больше нет рассказчиков, нет ни того, кто напишет, ни того, кто прочитает, а потому книга о том, как все обернулось ничем, никогда не увидит свет точно так же, как не мы сможем написать историю собственной смерти – в этом наша трагедия: мы проживаем историю, конца которой не знаем, а когда узнаем его, нас самих уже не будет.
Давайте представим это следующим образом. В самом сердце ярко освещенного туннеля мужчина в годах и женщина, которую он любит, стоят перед распахнутой дверью. Кто знает, что ждет их за ней? Но здесь, по эту сторону двери, есть надежда. В конце концов, возможно, есть жизнь после смерти. Он берет ее за руку. Она крепко сжимает его ладонь. Долгое странствие подходит к концу. Они пришли в Долину Отрешения, где мы все приобретаем власть навсегда раствориться во Вселенной. И с минимальной вероятностью переродиться во что-то новое.
Кишот – мудрый человек, и он точно понимает, что этого не случится. Но пока он по эту сторону двери, у него еще есть последняя возможность хоть на несколько мгновений отринуть всю свою мудрость и просто поверить.
– Что ж, – говорит он Салме, – пойдем.
