Киске Учиха медленно брёл в тёмном лесу вдоль границы страны Огня, глядя на мир из под глубокого капюшона тёмно-коричневого плаща с широкими рукавами. На ногах были чисто кожаные сапоги, на руках чёрные кожаные перчатки, иногда ветер распахивал плащ, открывая вид на серую робу, поверх которой был надет шоколадного цвета кожаный табард опоясанный толстым кожаным ремнём. Одежда выглядела очень дешёво, просто, но невероятно стильно, по крайней мере на взгляд самого Киске.
Киске Учиха не просто брёл в тёмном лесу, но и общался с прилетавшими изредка птичками. Это было очень необычное зрелище и любой нормальный человек тут же бы повертел бы пальцем у виска и назвал бы его психом. И даже был бы в чём то прав, но только не в том, что общение с птичками вызвано психическим отклонением. Ведь Киске был не обычным человеком, он был Сеннином, ниндзя способным чувствовать и использовать силу природной энергии.
Если читатель сейчас представил, что природная энергия эта энергия находящаяся в особом пространстве неведомо где, и вообще никак не связана с обычным миром, то он ошибается. Природная энергия была прямо тут и представляла собой, свет, звук, тепло, обычную воду, обычное серое окружение Некоторые ниндзя владеющие стихией воды, могли использовать природную воду, и брали её не откуда-то из иного измерения, а из ближайшей лужи, реки, речки, из воздуха, где вода была распылена мелкими каплями.
Тоже самое было и с ниндзя со стихией земли, могли не только создавать из своей чакры землю, но и манипулировать уже существующей. Каждый ниндзя может опосредственно использовать природную энергию, но только Киске мог её использовать напрямую. Но он мог использовать не просто природную, но и особую, жизненную энергию мира, живую природную энергию, а также подчинять своей чакрой окружающее пространство и создавать особый вид техник, когда чакра полностью превращается в природную стихию.
Саму жизненную силу можно представить как пыльцу выделяемую растениями, только состоящей из чистой энергии. Или представить как большое количество нанороботов, или как обычный нектар. В общем это было что-то состоящее из энергии выделяемой живыми существами. Оно окутывало планету, притягиваясь к живым существам. И опять же, это не было что-то неведомое, это можно было увидеть, пощупать, и даже немного исследовать наличие с помощью подручных средств. Никакой мистики в этом не было.
Также как и в том, что Киске может с помощью этой энергии читать намерения примитивных живых существ, получать информацию, которую они хотят передать ему в обмен на его жизненную и духовую энергию. Если вы, читатель, попадёте из вашего техногенного мира в этот, вы мгновенно ощутите себя Суперменом, получите невероятные силы, ваш организм живущий в худших условиях минимума жизненной силы мгновенно адаптируется, но в обмен эта жизненная энергия превратит вас в Супермена. Тавтология? Это не так, за любую силу надо платить, а за эту вы заплатите тем, что станете тупым защитником добра на планете, природная сила быстро промоет вам мозги, сделав своей марионеткой. Супермен в полном комплекте, с очень приятным бонусом в виде силы и неприятным довеском в виде перехода на сторону локального мирового планетарного добра.
Или превращения в сумасшедшего злодея, которого чередой случайностей, немыслимых, одолеют Герои. Природная энергия будет направлять своих марионеток различными путями, и у вас, у злодея, не останется иного шанса, кроме как проиграть. Печальная участь ждёт любого, кто превысит лимит поглощения природной энергии, при этом не превратившись в часть природной энергии, став камнем или деревом.
Киске до поры до времени этой участи избегал, не желал он по воле природной энергии становиться вторым Рикудо Сеннином или Наруто, или Джираей, спасителем мира и прочее. Но это не значило, что он мог вот так просто даром использовать природную силу, поэтому приходилось платить, в отличие от его подчинённых рыжих психов, у которых способность понимать птиц, отдавать им приказы, была “бесплатна”, в обмен они всего-то жертвовали своим разумом. Природная энергия установила чёткие рамки, которые нельзя было превышать, точнее их сам для себя установил Киске.
Птички ему сообщали о разном, и вот через час к нему прилетела особая птичка. Киске нахмурился и смазался в тонкую линию тени, исчезнув в лесу. Ни единого звука, ни единого хлопка от преодоления звукового барьера или возмущения в чакре от применяемой техники. Киске спешил к Конохе, точнее к месту чуть левее от неё. Но бежал он недолго, и уже через час появился у огромного особняка на вершине холма окружённого высокими каменными стенами. Подойдя к воротам, он остановился, глядя на охранников, что преградили ему путь своими копьями, уставив их концами на сердце Киске.
— Пропустите, — хмуро приказал Киске.
— Нищих монахов не пропускаем.
