Я улыбался, а Цунаде улыбалась мне в ответ держа в руке огромную пачку денег. Мы оба злобно захихикали. Сейчас было второе Августа тринадцатого года с момента официального основания Конохи. Прошло восемь лет со смерти Мадары, а я совсем не изменился, ни телом ни духом, ни разумом. Мы с Цунаде справляли её день рождения как могли, то есть по деградантски.
— Это были последние дедушкины деньги! — весело произнесла Цунаде.
— Гы! — я улыбнулся как один из главных героев фильма “Тупой и ещё тупее”.
— Да! Мы вдвоём будем делать это! — Цунаде смутилась, покраснела.
— А тебе не кажется, что нам обоим ещё рано делать это?
— Ну, мои два года, плюс твои двадцать семь, это будет двадцать девять! Мы можем заниматься этим! Никто не помешает нашим взрослым играм!
Через два месяца десятого октября мне исполнится двадцать восемь, и тогда сумма наших возрастов вместе с Цунаде будет тридцать. Итого, получается, что вместе с Цунаде мы были вполне совершеннолетними ниндзя, чтобы заниматься подобным. Особенно, когда деньги, которые мы будем тратить на взрослые игры, вообще нам не принадлежат. И я искренне не понимаю, почему сидящая в кустах Мито Узумаки, сверлит меня очень злым и подозрительным взглядом. Может она нам завидует?
— Ага, идём! — я кивнул, продолжая глупо улыбаться.
Мы с Цунаде отправились в ближайший город к нашей деревне. В самой деревне Хокаге высшим приказом уже запретил пускать нас с Цунаде в игровые заведения, но вне деревни его власть пересекалась с моей, блокировать его приказ относительно всей страны Огня было просто. Всё же не зря я последние несколько лет укреплял своё влияние на страну Огня, пригодилось.
Просто ходил на встречи, выполнял тайные задания, вроде шпионажа нужным мне людям, продвигая тех вверх, создал Мировой Банк, где все купцы со всего мира могли под небольшой залог взять себе кредит, или хранить деньги, на полученные от дохода банка деньги создавал примитивную промышленность, в первую очередь развивая хлопчатобумажные фермы и заводы, хотя какие заводы, просто огромный сарай в пустом поле куда свозился хлопок, рядом с которым расположил гильдию кузнецов и алхимиков, тихонько готовил крестьян к бунту. Сам конечно всё не контролировал, просто отдал приказ Рысю, а тот и рад стараться, особенно после того, как пытался меня всё же убить, но не преуспел. Сам же я, как уже вам сообщал, занимался либо очень скучными делами, либо деградировал до состояния амёбы, лёжа на диване.
Алхимики откровенно пинали балду вместе с кузнецами, бухали, тоже немного деградировали, изредка проводили опыты. Платят им хорошо, заданий особо не дают, жизнь прекрасна. Так было до того момента, пока я не собрал из нескольких трубок с помощью чакры молнии, сварки и нецензурного мата подобие пистолета. А потом потребовал от них создавать на основе хлопка порох, и пытаться понять, как в промышленных масштабах создать примитивное стрелковое пороховое оружие без использования чакры. Сделали, хреновое ружьё, патроны к нему, но сделали.
Запатентовали всё на меня, в Мировой Патентной Системе, небольшую контору, тоже открытую банком, да официально подтверждённую Даймё, куда хлынуло сразу же очень много людей. После этого банально урезал бюджет на ружейный завод. Слава деградации, алхимики и кузнецы тут же начали продавать продукт контрабандой на сторону, крестьянам, дабы жить также безбедно, как раньше. Ружьё для облегчения охоты на зверьё сильно понравилось охотникам и крестьянам, высшая же аристократия кривила нос от оружия плебеев, не покупая его, и соблюдая старинные традиции охоты луком. Приезжающая инспекция вместе со мной делали вид, что не замечаем продажу на сторону, за определённую плату.
Единственное, что пресекалось, это продажа оружия за границу. Слава деградации, что ружья были столь плохими, что быстро ломались за два месяца, после чего пользователь приходил за новым поддерживая спрос, и ружейный завод даже и не старался продавать за границу, ибо было банально лень. И конечно же немалую роль в этом сыграли пташки, контролируя поток продажи, столь опасного в будущем оружия.
Слава деградации!
По дороге в другой город, мы встретили мило прогуливающуюся парочку, это были Каракура и Вика. Она в белых одеждах с тонкой фигурой о фарфоровой белой кожей, и он, широкоплечий, мускулистый, рыжий и улыбчивый, в тёмных штанах и в короткой куртке из алой кожи, шли держась под руки друг-друга, улыбались и смеялись. Они прошли мимо нас, окунув в эмоции розового желе с приторным вкусом чистого сахара.
— Бе, — скривился я, глядя им в спину. — Эта романтичная атмосфера, та ещё мерзость.
— Фу, как они могут целоваться! Там же слюни! Прямо ниточка слюней между их губами, противно свисающая как сопля!
— Согласен, ну их! — кивнул я.
