Черпая вдохновение в философии, политической и социальной теории, теории решений, экономике, психологии, истории и литературе, классическая книга Юна Эльстера «Кислый виноград» продолжает и дополняет размышления его прославленной ранней работы «Улисс и сирены». Эльстер начинает с анализа обозначений рациональности, чтобы затем взяться за понятия иррационального поведения, желаний и убеждений при помощи крайне изощренных аргументов, подрывающих ортодоксальные теории рационального выбора. Изданный в новом серийном оформлении и со специально написанным по этому случаю предисловием Ричарда Холтона, в котором раскрывается важность этой книги для философских исследований, «Кислый виноград» был возрожден для нового поколения читателей.
В привычной картине вы действуете рационально, если цель действий – удовлетворить ваши желания. Но порой действия и желания мешают друг другу, размывая эту картину. Именно таким случаям посвящен «Кислый виноград».
Одна из проблем возникает, когда желаемая цель представляет собой нечто, к чему нельзя стремиться без того, чтобы не обречь себя на провал. Стендаль хотел быть рациональным, а дадаисты – спонтанными, но ни того ни другого нельзя добиться, если прилагать к этому усилия. В данном случае проблема концептуальная. В других случаях она каузальная. Мы могли бы быть созданиями, которые засыпают, пытаясь заснуть, но для большинства из нас, особенно для страдающих бессонницей, попытки еще больше осложняют ситуацию. Остальные ситуации находятся в некоторой сложной промежуточной зоне. Можно ли пытаться расслабиться? Или пытаться быть скромным?
Нашу проблему, хотя и не совсем точно, иллюстрирует случай, вынесенный в заглавие книги. Лиса умирает от голода, но не может дотянуться до винограда, висящего слишком высоко, и потому объявляет его кислым. Виноград не кислый, так что лиса ошибается. Вместо этого она могла бы перестать хотеть виноград или, что еще лучше, сформировать позитивное желание его не есть. Тогда она бы не совершила ошибки, но ее желание было бы удовлетворено. Мы получили бы то, что Эльстер называет – и это уже общепринятый термин –
Как нам понимать такие желания? Если самое главное – удовлетворение желаний, тогда изменение желания с тем, чтобы оно было сообразно миру, ничуть не хуже изменения мира так, чтобы он был сообразен желанию. Возможно, порой так оно и есть. Стратегии стоиков или буддистов, включающие в себя метажелание иметь желания, сообразные миру, как кажется, включают в себя также совершенно рациональное планирование характера. Но лиса – не буддист. Она просто испытывает воздействие слепого каузального механизма, влечения, как называет его Эльстер, которое «действует у нее за спиной» и подспудно сообразует ее желания с миром. В таких случаях, как представляется, рациональность не действует. Более того, настаивает Эльстер, утилитаристская теория, согласно которой правильно удовлетворять желания агентов, терпит здесь двойной провал. Во-первых, она не говорит, что мы должны делать, поскольку, если в конечном счете у агентов бесконечно адаптивные предпочтения, их будут удовлетворять любые наши действия. И, во-вторых, интуиция подсказывает, что неправильно стремиться удовлетворить адаптивные предпочтения; лисе было бы лучше, если бы мы дали ей виноград, даже если она очень хорошо умеет приспосабливаться.
Все это изложение сопровождается большим количеством примеров. В последние годы у философов действия стало принято разбираться в психологии. Эльстер обратился к ней задолго до них, но его книга в равной мере опирается и на историю, экономику и литературу. Несмотря на влияние, которое она оказала, «Кислый виноград» – основополагающая книга, которую еще только предстоит изучить.
Действие – это результат выбора в рамках ограничений. Выбор, согласно общепринятому взгляду, воплощает в себе элемент свободы, а ограничения – элемент необходимости. Однако в нестандартных случаях эти тождества не выполняются. Заглавие моей более ранней книги, посвященной рациональному и нерациональному поведению, «Улисс и сирены» – напоминание о том, что порой люди свободны выбирать свои собственные ограничения. В «Кислом винограде» я, наоборот, размышляю над идеей, что предпочтения, лежащие в основе выбора, могут быть сформированы ограничениями. Рассматриваемые вместе, эти два нестандартных явления достаточно важны для указания на то, что общепринятая теория нуждается в фундаментальном пересмотре.
Таким образом, эта книга дополняет мои ранние работы. До некоторой степени она также исправляет то, что мне сейчас видится слишком восторженным применением идеи выбора людьми собственного характера. Глава, посвященная состояниям, являющимся по сути своей побочными продуктами, показывает, что имеются пределы для достижения цели методами планирования характера. От представления о том, что можно быть хозяином своей душе, веет гордыней, равно как и представление о том, что все следствия действия могут быть объяснены им же, попахивает интеллектуальной ошибкой.
Настоящая книга также представляет собой попытку объяснить некоторые течения в сложных понятиях рациональности, иррациональности и оптимальности. Некоторые из вопросов, поднятых в данной связи, более подробно обсуждаются в моей книге «Объяснение социальных изменений». В особенности это касается анализа функционального объяснения.
