Меня поставили на ноги, только ноги эти были какими-то чужими, ватными. Тело больше не подчинялось мне, виновато улыбаясь, я начала заваливаться назад. Мне показалось, падала я чересчур долго, словно была тем самым неспешно кружащим осенним листом, что летит навстречу неизвестности, навсегда простившись с веткой. Неужели я это вслух сказала? В глазах все поплыло, ну, а когда я окончательно перестала что-либо соображать, вдруг резко выключили свет: меня плотным кольцом, точно спасательным кругом, окружила кромешная темнота, и вечеринка для меня закончилась.
Впервые в жизни меня так рвало. Рвало долго и мучительно, и кто-то, сидя на корточках рядом со мной, все это время заботливо держал мои волосы. Тот еще мазохист…
Послышался резкий, как выстрел, звук, с которым обычно раздвигают шторы, и где-то вдалеке забрезжил свет. Я пошевелилась и осторожно приоткрыла глаза. За окном по-прежнему шел снег, должно быть, он не прекращался всю ночь. Рассвет уже успел отгореть, но сумерки все не желали рассеиваться. И даже такой тусклый смазанный свет безжалостно слепил меня.
Натянув одеяло повыше, я с тихим стоном отвернулась к стене и вдруг поняла, что обстановка выглядит знакомой. Я почему-то была дома.
– И как это понимать? Уж развлеклась, так развлеклась! – бабушка поворчала еще немного для порядка, а потом добила меня, сказав, – тебя под утро привел какой-то парень. Красивый такой парень, этого не отнять… очень приметный, вежливый… но мне он не понравился, Ксюша. Глаза у него больные, настороженные, как у зверя. Нехорошие глаза. Я немало таких перевидала по ту сторону решетки. Это с ним ты гуляла всю ночь?
Большую часть своей сознательной жизни бабушка проработала в изоляторе временного содержания, поэтому всех, кто ей встречался, привыкла мерить единственной меркой: сядет или не сядет.
А я с ужасом поняла, бабушка говорит про Артема Никитина. Но неужели… Я совершенно не могла припомнить, что произошло после того, как я вырубилась. И что Кит сделал, пока я пребывала в отключке. Конечно, я видела в сети фотографии, да еще видео всех этих глупых пьяных девчонок. А Кит… а с Кита станется так подшутить надо мной. Мама дорогая…
Впору было рвать на себе волосы пучками, короткое видео навсегда похоронит мою репутацию здесь, а я только-только начала завоевывать авторитет среди местных. Да, репутация моя сейчас висела на волоске, находясь в руках одного-единственного человека, уж в этом можно было не сомневаться. И зачем только я пила… Последствия вчерашней вечеринки грозили обернуться для меня полнейшей катастрофой.
Первым делом я с замиранием сердца пролистала студенческий чат от начала и до конца на наличие компромата, но ничего подозрительного так и не обнаружила. Потом набрала Лизу.
– Алло, – лениво зевнула она в трубку после шестого гудка.
– Вы куда вчера подевались с вечеринки? – прямо спросила я, потирая висок и мрачно глядя на себя в зеркало. Над лицом придется поработать, а времени до начала занятий оставалось в обрез.
– Это ты куда подевалась, Ксюша? Стас вызвал нам такси, помнишь? Мы уже собирались уезжать, кинулись тебя искать, а ты куда-то исчезла… Ну, мы поискали тебя, поискали, да и уехали, счетчик-то тикает, а там желающих ехать было хоть отбавляй, такой снегопад. Ну, подумали, решила оттянуться, с кем не бывает, но ты же взрослая девочка… а трубку ты не брала, помнишь? А потом номер вообще оказался выключен. Зачем ты отключила телефон? Где ты была, Ксюш?.. У тебя все в порядке?
Я тщетно пыталась восстановить в памяти хронологию ночных событий.
– Да… да, все нормально… Должно быть, я там и заснула, где-нибудь на диване. Знаешь, припоминаю… Я ведь обычно столько не пью. Ну, а телефон попросту сел, бабушка тоже не смогла мне дозвониться, – на ходу выдумывала я, – а потом кто-то из ребят подбросил меня домой. В общем, не бери в голову, Лиза. Сама дров наломала, мне и выкручиваться.
– Сильно досталось от бабушки? – посочувствовала она.
– Ну… все уже в порядке. Так что… увидимся на парах.
– Неа, это вряд ли, – ответила Лиза, – кажется, я вчера тоже чуток перебрала.
На миг мелькнула паническая мысль поступить точно так же: устроить внеплановый выходной, остаться в этой комнате, вернуться в постель, спрятаться с головой под одеялом, и спокойно, без спешки и слез пережить свой позор… в одиночку. Но ведь тогда Никитин наверняка решит, что я жалкая трусиха? Ну, уж нет. К тому же, никогда прежде я от проблем не бегала, и в этот раз не стану.
И я заставила себя начать собираться.
Он был первым, кто повстречался мне в институте. Я бы на него обиделась, если было иначе. Кит появился прямо у меня из-за спины, заставив испуганно дернуться. Этот вкрадчивый бархатный голос я не спутаю ни с чьим другим. Но воспаленный нарыв и вправду лучше вскрыть сразу, вот и я не стала дожидаться гангрены.
– Знаешь, ты совсем не умеешь пить. В другой раз лучше даже не начинай.
Весь его вид, как обычно, был практичным и вместе с тем фатально безупречным. И как ему это удается? Ведь спать Киту наверняка довелось не больше, чем мне самой.
