Свои собственные недостатки я знала наперечет, и с удовольствием отыскивала новые: серо-голубые глаза небесного цвета для меня были недостаточно небесными. Нос – немного тонковат, губы – не такие полные и вишневые, как мне бы хотелось. Я была худощавой, невысокого роста, и это было недурно, но мне всегда казалось, что я возмутительно худощавая, а рост мой чересчур мелковат. Допускаю, что в те годы я была излишне придирчива к своему внешнему виду, но кто из нас не был не уверенным в себе подростком? Единственным моим утешением стали волосы: пепельно-русые, густые, они чуть вились от природы и прекрасно дополняли лицо. Локоны лежали пышно, но мягко, послушно касаясь плеч. Я всегда оставляла одинаковую длину: слишком утомительно было возиться с ними. В целом картинка выглядела завершенной, и все-таки мне в ней отчаянно чего-то не хватало…
Первая неделя в городе пролетела незаметно, и наступила пятница. Оставалось только одно, последнее занятие, впереди, наконец, ждали выходные, и возле кафедры мы с Лизой остановились, чтобы сверить информацию о лекциях на будущей неделе. Для верности сделав пару снимков (никогда не отличалась безупречной памятью), я повернулась, чтобы опустить телефон в карман, и вот тогда, смахнув надоедливую прядь со лба, заметила, что Артем Никитин направляется в нашу сторону.
Легкая небрежность прически, ленивая походка, в которой, как ни странно, всегда присутствовала некая грация, и уже привычное скучающее выражение лица: все это каким-то непостижимым образом в тот момент подействовало на меня гипнотически. Я глядела на него в упор, не отрываясь, пока он не оказался прямо перед нами, и лишь тогда, опомнившись, опустила глаза.
Коротко кивнув Лизе в ответ на приветствие, Кит протянул тетрадь, что держал в руке.
– Благодарю за услугу.
Лиза, разумеется, кокетливо улыбнулась.
– Обращайся, если нужно. Надеюсь, ты нашел, что искал?
Он мотнул головой, ответил несколько резковато, и мне не понравился его тон.
– Нет, не нашел. Этот материал устарел, советую тебе проверять источники, с которыми работаешь, – но он сразу исправился, добавил мягче, заметив, что Лиза огорчилась, – зато теперь я знаю, на кого действительно можно положиться в трудную минуту.
Я ожидала, что он сразу уйдет, но когда подняла взгляд, увидела, что он не двигается, мало того, смотрит прямо на меня. В голове пронеслась странная мысль, что это самые холодные глаза, что встречались мне в жизни. Но и самые красивые. А потом он открыл рот и произнес:
– Тебя не учили, что таращиться на людей неприлично?
Лиза предательски хихикнула, а изнутри, ударив в лицо, поднялась волна жара, заливая щеки огнем. Я не ждала такой подачи, да и крыть было нечем, а он не собирался останавливаться:
– Что же ты молчишь? Язык проглотила? Или русский тебе не родной?
Это вернуло меня в чувство.
– Меня учили, что на грубость отвечать необязательно.
Он выразительно вскинул брови, в зрачках зажглась искорка интереса, но я уже повернулась к подруге.
– Идем, Лиза, иначе опоздаем на пару.
В ответ услышала сказанное снисходительным тоном:
– Не волнуйся, ты не опоздаешь. Такие хорошие девочки, как ты, никогда никуда не опаздывают.
Пронзая его спину злым взглядом, я кусала губы, злясь на себя, что вовремя не нашлась, что ответить. Какой, однако, он неприятный тип.
На плечо легла рука, Лиза глянула на меня с жалостью:
– Не бери в голову, Кит со всеми такой. Ничего не поделаешь, такой уж у него характер.
Она уже тянула меня за собой, потому что перемена и в самом деле была не резиновая. Я пожала плечами, решив выкинуть все это из головы. Обычный среднестатистический грубиян, к тому же, местного значения. Подумаешь, какая невидаль.
Но оказалось, что он со мной не закончил.
В среду я спускалась по лестнице, направляясь в сторону кафетерия, где дожидались меня однокурсницы, когда заметила его в компании незнакомых мне ребят. Я прошла мимо, сосредоточившись на том, чтобы случайно не оступиться им на потеху, но, к своему удивлению, через несколько шагов прямо над ухом услышала его металлический голос:
– По-видимому, здороваться тебя тоже не учили? Досадно, – он открыто усмехнулся, – выходит, дело обстоит еще хуже, чем я думал.
Я сжала руки в кулаки. На этот раз я была готова к любым его выпадам.
– А с чего я стану здороваться с тобой? Наверняка ты даже имени моего не знаешь.
Его смеющиеся глаза чуть сощурились, теперь с явным интересом изучая меня, но едва я подумала, что попала прямо в яблочко, он произнес:
– Ты ошибаешься, Ксения. Ошибаешься на мой счет. Итак, попробуем снова? Здравствуй, Ксения. Это не тяжело, просто следи за губами и повторяй за мной. Здра-вствуй.
– Здравствуй, – пробурчала я сквозь зубы, готовая от стыда провалиться сквозь землю. Конечно, он рассмеялся своим премерзким смехом, будто услышал забавную шутку.
– Вот видишь, не так уж это и трудно. Поздравляю, ты очень способная ученица.
