Как только молодые самцы становятся более сильными и уверенными в себе, они начинают вызывать на поединок хозяев владений, который заключается в стрельбе пометом или в драке бивнями, сопровождаемой ревом. Победитель получает право на территорию близ яслей и на случку с самками, достигшими половой зрелости, в течение года.
Спаривание происходит в воде, самец находится сзади. Помимо кратковременного эротического стимулирования — толкания и обнюхивания, никакого другого ухаживания не бывает, тем более чего-либо подобного сентиментальным медовым месяцам у слонов. Беременная бегемотиха в яслях живет вместе с другими самками и через восемь месяцев рожает одного «теленка», который всем своим видом очень напоминает стофунтового большеголового поросенка в розовую крапинку.
Малыш-бегемотик, появившийся на свет в воде, живет в безопасных яслях и вскармливается матерью тоже в воде. Время от времени он высовывает голову наружу, чтобы глотнуть воздуха. Ему нужно научиться как можно дольше удерживать дыхание под водой. И обучение продолжается до тех пор, пока он не начнет плавать под водой так же долго, как и его мать. Поэтому, чтобы постоянно следить за ним, ей приходится всплывать на поверхность чаще, чем следовало бы. А чтобы уберечь его от крокодилов, она сажает малыша себе на шею, за которую он цепляется своими передними ножками. Став чуточку постарше, он сидит у нее на спине. На берегу она старается находиться с ним рядом и с фанатичным подозрением осматривается вокруг. Когда она дремлет на отмели, то обыкновенно укладывается прямо на малыша, по всей видимости для того, чтобы защитить его от неожиданной опасности. И так поступают все бегемотихи. Они прямо-таки расплющивают своих малюток, которые хоть и визжат придушенными голосами, но остаются целыми и невредимыми.
Материнская опека и интерес к своему ребенку длятся около двух лет. Затем, когда юные самцы становятся похожими на грозного взрослого бегемота, их пинками выгоняют из яслей и предоставляют самим себе. К этому времени они достигают таких размеров и силы, при виде которых любой крокодил, даже длиной двадцать футов, приходит в уныние. И бояться таким гиппопотамам остается лишь человека. Сексуального созревания и самцы и самки достигают в пять лет, а продолжительность их жизни составляет пятьдесят лет. В неволе, несмотря на ограничения, они процветают, хорошо размножаются и живут более счастливо, чем слоны, так как их менее развитый интеллект редко отклоняется от нормы.
Те, кто судит о Кибоко, африканском толстом, но очень добродушном пролетарии, поверхностно, считают его злобным, глупым и уродливым. Полагаю, что это суждение зиждется на самоуверенном, напыщенном заявлении знаменитого английского эссеиста Томаса Байингтона Маскалея: «Видел я гиппопотамов и спящих и бодрствующих; и уверяю вас, что и спящий и бодрствующий бегемот является самым уродливым из всех созданий, порожденных Господом».
Подобное заявление больше дискредитирует Господа, чем невинного Кибоко, но я не стану отвечать на эти слова, потому что за меня это уже сделали. Сэр Томас Браун в 1642 году написал с замечательным пониманием: «Я не знаю, почему мы называем жабу, медведя или слона уродливыми; они были созданы таким образом, чтобы им было удобно жить, как им и надо. И они отнюдь не считают, что их постигло наказание Божье, который видел, что все, что Он создал, хорошо».
Грохоча копытами, в облаке пыли рогатая ярость прямиком несется с цветного телеэкрана. Перевернет ли рогами безжалостное доисторическое чудовище «лендровер»? Превратит ли автомобиль в железное месиво? Сожрет ли Белого Охотника или свечу зажигания?
Обожающие кино зрители разинув рты следят за сенсационной «атакой носорога». Если так называемый африканский фильм представляет собой полное барахло, значит, зрители уже увидели, как, обезумевшие при виде соблазнительного тела Белого Охотника и пышногрудой героини, из влажных, кишащих зверьми джунглей выскакивают львы, обитающие вообще-то в саванне. Прижимаясь друг к другу, герой и героиня прячутся за низким камнем, а мимо мчатся ошалевшие мулы, мастерски раскрашенные под зебр. На лодку влюбленной пары нападают надутые резиновые бегемоты, которых тянут на невидимой зрителю проволоке, и герои оказываются в воде. Но им удается спастись от широкорылых аллигаторов-янки, исполняющих роли нильских крокодилов с узким рылом. С трудом выбравшись на берег, герои подвергаются нападению армии прекрасно выдрессированных азиатских слонов, на чьих выпуклых головах красуются напоминающие веера пластмассовые уши. В общем и целом, за одно короткое сафари герои успевают сразиться с таким количеством животных, какое африканец вряд ли увидит за всю свою жизнь.
