Китайская головоломка полностью

…В связи с созданием Центральной революционной базы ЦК КПК предоставил Мао Цзэдуну широкие полномочия, в рамках которых он не преминул тотчас же сформировать Центральный фронтовой комитет и подчинил ему провинциальный и местные комитеты КПК, а также все вооруженные силы. «Отныне, говорилось в приказе Мао Цзэдуна от 3 декабря 1930 года, всеми военными, а также политическими делами ведает Центральный фронтовой комитет, объединяющий в себе все руководство». Установив таким образом режим личной власти, он приступил к осуществлению аграрной реформы, в результате которой крестьяне, и в первую очередь бедняки, получили долгожданные земельные наделы. Опять же в целях защиты интересов крестьянства армейским подразделениям было строжайше запрещено взимать, как это практиковалось прежде, поборы с крестьянских дворов. Наконец, командиры и бойцы обязаны были в общении с крестьянами неукоснительно соблюдать «три основных положения и восемь пунктов».

…«В январе 1931года, — пишет в своих мемуарах Отто Браун, — ЦК КПК собрался на свой1 4-й, после IV партсъезда пленум. Он осудил путчистскую наступательную линию Ли Лисяня (в то время генерального секретаря КПК. — А. Ж.) и обновил состав Политбюро и его Секретариата (Постоянного комитета), дополнив их марксистски подготовленными кадрами, людьми, зарекомендовавшими себя интернационалистами… В новый Постоянный комитет вошли, по моим сведениям, Ван Мин (Чэнь Шаоюй), Чжоу Эньлай и генеральный секретарь партии Сян Чжунфа. После убийства классовым врагом Сян Чжунфа генеральным секретарем был избран Ван Мин, но уже в 1931 году он уехал в Москву, где до 1937 года представлял КПК в ИККИ. В конце 1931 года в советский район Цзянси-Фуцзянь отправляется Чжоу Эньлай, чтобы возглавить там вновь созданное бюро ЦК. До него туда же уехал член Политбюро Сян Ин. Бо Гу, сменивший Ван Мина на посту генерального секретаря, вместе с До Фу руководил из Шанхая деятельностью ЦК. У новых руководителей партии также не было единой точки зрения относительно политического положения в стране и дальнейшего хода революции. На 4-м пленуме ЦК говорилось о начавшемся новом революционном подъеме и выдвигался тезис, что только Советы могут спасти Китай. Это подтверждалось представительством Коминтерна в Шанхае и, по-видимому, ИККИ в Москве».

Однако Коминтерн выдавал желаемое за действительное Реально сложившуюся политическую ситуацию в Китае он не знал. Это признает и Отто Браун, отмечая, что «вопреки официальной (читай: коминтерновской. — А. Ж.) оценке положения здесь все чаще поговаривали о застое или даже спаде революционной волны». К числу таковых относился и Мао Цзэдун, который, как свидетельствует Отто Браун, «утверждал, что советские районы являются красными островками в белом море и могут существовать лишь до тех пор, пока белые властители дерутся друг с другом. Поэтому необходимо использовать существующие между ними противоречия и бить их поодиночке, но избегать столкновений с объединенными силами врага».

Показательно, что немецкий коммунист-интернационалист, военный советник Коминтерна при КПК признает, что «с чисто военной точки зрения такая стратегия в партизанской войне была вполне приемлема пока стабильных советских районов еще не существовало». Правда, открыто поддержать Мао Цзэдуна и заявить об этом ИККИ он не решился.

Гораздо более серьезное значение имели, однако, не расхождения в оценках о подъеме или спаде революции, а скрытое противостояние по коренным, основополагающим вопросам китайской революции.

«Главным врагом для нас (т. е. для Коминтерна. — А. Ж.) был — и это я хотел бы особо подчеркнуть — агрессивный японский империализм, — констатирует О. Браун. — Непосредственными же противниками, особенно в вооруженной борьбе, выступали гоминьдан и милитаристы различных провинций».

Китайские же коммунисты и, прежде всего, Мао Цзэдун рассматривали в качестве своего главного врага Чан Кайши. И не без оснований. Глава гоминьдановского правительства и верховный главнокомандующий вооруженными силами гоминьдана, он регулярно начиная с 1930 года проводил так называемые «карательные походы против коммунистических бандитов». Он не скрывал своей цели — полностью покончить с коммунистической партией Китая. Коминтерн как будто не знал этого.