Важнейшей областью приобщения к западной культуре была сфера образования. Первым делом стала издаваться масса научно-технической литературы, причем раньше всего – о производстве оружия и взрывчатых веществ. Одновременно появилась потребность в национальных кадрах, сведущих в различных отраслях «прикладного знания». Первый китаец, получивший западное высшее образование, вернулся в Поднебесную в 1854 г. по окончанию Йельского университета. Он сразу же предложил готовую программу организации обучения соотечественников за океаном. Но вопрос был, понятное дело, непростым и слишком спорным. Подтолкнули сведения о том, что близкая и опасная соседка – Япония, которую, как и Поднебесную, бесцеремонно «взломали» в 1856 г. военные корабли западных держав, мощным волевым усилием встала на путь всеобъемлющей модернизации и в массовом порядке отправляет свою молодежь в западные университеты. Это было еще и обидно: раньше японские юноши почитали за счастье приобщиться к сокровищам мысли в Поднебесной.
Наконец, в 1875 г. правительство решилось отправлять ежегодно в пасть «заморским дьяволам» 120 мальчиков в возрасте от 12 до 16 лет (сначала хотели установить двадцатилетнюю планку, но потом рассудили, что при этом возрастает вероятность того, что юноша во время нахождения на чужбине осиротеет и не сможет как полагается, по-конфуциански справить траур по кому-то из родителей).
Первым принял китайских студентов университет американского штата Кентукки. Гостей расселили по местным семьям. Учились все прилежно, при этом не пропускали и своих внутренних политинформаций, на которых им зачитывали «священные указы императора», а сами они регулярно приносили клятву на верность Сыну Неба. Многие из юношей пристрастились к бейсболу, пряча во время игры свои косички под форменными кепками.
С 1877 г., когда открылось, наконец, первое диппредставительство Поднебесной в Европе (в Лондоне), туда тоже пролег маршрут искателей знаний. Они обучались в военно-морском училище в Гринвиче, в кораблестроительных школах в Шербуре и Тулоне, в школе минеров в Париже. Химию, юриспруденцию и политологию постигали в Лондоне и Париже. В последующие годы списки осваиваемых специальностей и alma-mater постоянно удлинялись.
На родине, в Пекине, появился университет иностранных языков, подготовивший нескольких хороших дипломатов. Но дальше этого дело почему-то не шло.
Были трудности и с приобщением к общепринятой системе международных отношений. С открытием постоянных дипломатических миссий иностранных держав в Пекине еще можно было как-то смириться. Они долго и настоятельно «просились», и, в конце концов, ведь испокон веков являлись в Поднебесную посольства со всех концов света, чтобы поднести дань и засвидетельствовать свое почтение Сыну Неба. Ну, а эти… Ну, что ж поделаешь, раз они такие невоспитанные – напросились, и не хотят уходить. Сила есть, ума не надо.
Правда, этим тоже – старались дать понять. Долго затягивали с устроением общепринятой в цивилизованном мире процедуры представления всего дипломатического корпуса главе государства. Сначала царедворцы отговаривались тем, что Сын Неба еще очень мал, потом долго спорили по поводу формы приветствия его. Наконец, сошлись на простом поклоне. Но китайская сторона все же нашла, на чем отыграться. Аудиенция была назначена на 5.30 утра, к этому времени и прибыли послы Англии, Франции, России, США, Японии и Голландии. Но им достаточно долгое время пришлось провести в напряженном ожидании – император осчастливил их своим появлением только в 9 часов.
А вот когда встал вопрос об отправке посольств Сына Неба к варварам, да еще насовсем… На это решились не с бухты-барахты. Только в 1866 г. князь Гун внял, наконец, увещеваниям британского посла Томаса Уэйда, доказывавшего, сколь удобна практика постоянных представительств. Сначала за море была отправлена комиссия – посмотреть, как они там живут. Посланцы Поднебесной с почетом были приняты в нескольких странах. Вернувшись, они подробно отчитались об увиденном: о нравах, о газовых фонарях, лифтах, чудесах паровой техники и о прочем, что было на виду. Вникнуть в общественно-политическое устройство дальних стран они пока не смогли. Через два года отправилась вторая делегация – ее в качестве гида сопровождал бывший американский посол в Пекине. Перед ее отъездом князь Гун, человек мудрый, попросил американца убедить европейские правительства, чтобы они не слишком торопили Поднебесную с переменами. Наконец, как мы уже видели, открылось первое посольство в Лондоне. А следом в Париже, Берлине, Мадриде, Вашингтоне, Токио, Санкт-Петербурге.
Интересны впечатления от английской жизни, переданные секретарем китайского посольства в Лондоне: «Англичане во всех отношениях являют прямую противоположность китайцам. В государстве подданные стоят выше правителя, в семье жена властвует над мужем, девочек же ценят больше, чем мальчиков. Все это оттого, что англичане живут в нижней половине земного шара, отчего небо и земля у них переставлены местами. А потому и обычаи у них вывернуты наизнанку».
