Дуань Цижуй вернул себе пост премьер-министра, который он занимал уже некоторое время сразу после смерти Юань Шикая, и объявил об основании «второй республики». Он настоял и на эффектном внешнеполитическом жесте – 14 августа 1917 г. Китай выступил на стороне Антанты, объявив войну Германии. Но все попытки премьера централизовать страну оказались безуспешны: значительная часть Китая как была, так и оставалась под властью милитаристов. Которые то объединялись в более-менее устойчивые группировки, то начинали вновь враждовать между собой.
Политическая карта Китая становилась все более пестрой. «Бэйянские милитаристы» разогнали в Пекине парламент, и многие его депутаты перебрались на Юг. Там образовался новый центр власти – Военное правительство. Номинально его возглавил Сунь Ятсен, ему было присвоено звание генералиссимуса – но на самом деле он, со всем своим авторитетом, служил лишь ширмой для южных милитаристских группировок. Северное и южное правительства развязали даже между собой боевые действия, но ситуация вскоре стала патовой. Ни в одном, ни в другом лагере не было единства – каждый генерал больше всего думал о своих местнических интересах. В феврале 1919 г. представители двух правительств встретились в Шанхае, но через три месяца разъехались, не подписав никакого документа.
Появлялось множество политических партий, большинство которых опять же старалось заручиться генеральской поддержкой. В то же время возникло множество газет и журналов, для передачи информации и пропаганды широко использовалась телеграфная и радиосвязь, политики активно общались непосредственно с избирателями – люди, не только горожане, но и крестьянские массы, оказывались в совершенно непривычной для них информационной среде, политизировались. От этого была, конечно, немалая польза – в плане общего развития. Но в реальной политике господствовала грубая сила.
Хотя, оговоримся, деятельность милитаристов нельзя характеризовать преимущественно в отрицательном смысле. Несмотря на то, что из-за их местничества затруднялись хозяйственные связи между различными частями страны, а население облагалось высокими налогами, страдало от постоянных усобиц, нередко принимавших форму военных конфликтов – большинство генералов немало делало для всестороннего развития своих владений.
Первая четверть ХХ в. в целом оказалась для страны периодом довольно успешного развития промышленности и культуры. Особенно быстро развивались приморские провинции. Так, население Шанхая с 1910 по 1920 гг. утроилось и достигло 2,5 млн. человек. Китай, несмотря ни на что, модернизировался, втягивался и в мировые экономические отношения, и в мировую цивилизацию.
Участие страны в мировой войне ограничилось отправкой в воюющие страны неквалифицированной рабочей силы – кули. Немало их оказалось и в России, и во время нашей Гражданской войны десятки тысяч китайских интернационалистов доблестно сражались в рядах Красной Армии (сказано без всякой иронии – тому есть множество свидетельств).
Когда же мировое побоище закончилось и Китай оказался в стане победителей, он не получил практически ничего. Даже Шаньдун в соответствии с Версальским договором так и остался в распоряжении японцев.
Японский капитал, наряду с английским и американским, стал занимать ведущие позиции в экономике Китая.
Китаю пора было привыкать к еще одной особенности заморской цивилизации – к тому, что зачинщиками многих протестов и беспорядков становятся студенты. Тем более, что властители дум этой продвинутой молодежи в своих воззрениях порою уже очень далеко заходили на Запад и ни во что не ставили традиционные нормы. Слова философа и публициста Ху Ши: «Без всякого почтения я осуждаю нашу восточную цивилизацию и горячо воспеваю современную цивилизацию Запада». Звучали даже требования заменить китайский язык на эсперанто, а в качестве официальных божеств признать «господина Науку» и «господина Демократию» (в китайском языке, который не знает родовой принадлежности неодушевленных предметов и абстрактных понятий, перед этими словами в подобных случаях пишется «господин», а не «госпожа»). Справедливости ради – развернутое интеллигенцией движение за «новую культуру» привело к вхождению в широкое употребление письменного языка «байхуа», близкого а разговорному, – это способствовало приобщению к грамоте десятков миллионов простых китайцев.
