Оливер — боцман, один из немногочисленных негров во флоте «Рейкхелл и Бойнтон» — занимал должность старшины. Бывший некогда рабом, возврату которого в Южную Каролину помешал Джонатан, он отплатил долг капитану тем, что спас ему жизнь во время первого похода на Восток. Они отлично понимали друг друга, и утвердительный кивок Оливера означал, что в парусине не обнаружено никаких изъянов. Третьим в трио был ветеран парусного дела, более двадцати лет работавший в компании. Он также выглядел вполне удовлетворенным.
— Все в порядке, капитан, — заверил Илайджа Уилбор. — Сам вид этих парусов заставляет меня думать, что мы уже в пути.
— К сожалению, несмотря на мое желание, так скоро нам не отплыть, — ответил Джонатан.
Быстрыми шагами он пересек рабочий двор и подошел к скромному белому дощатому зданию, где размещалась администрация. Шагая через две ступени, он поднялся на второй этаж. Не задерживаясь в своем заваленном бумагами кабинете, он сразу же прошел в угловой кабинет отца.
Со стены просторной комнаты на него смотрели портреты Рейкхеллов — его отца, деда и прадеда. С седеющими висками, красноватым и продолговатым лицом, Джеримайя Рейкхелл сильно походил на своих предков.
Джеримайя оторвался от только что полученных сведений по европейской торговле, присланных зятем и деловым партнером в Лондоне, сэром Аланом Бойнтоном.
— Уже пора идти?
Отец и сын почти всегда с работы и на работу ходили вместе.
— Нет, сегодня я ухожу немного раньше. Но мне хотелось бы обсудить с тобой один вопрос, папа.
Пожилой человек жестом пригласил сына сесть.
— Меня волнует судьба Джулиана, пока я буду в отъезде.
Джеримайя усмехнулся.
— Домашние и я, надеюсь, управимся, — ответил он.
— Не сомневаюсь, но это было бы несправедливо по отношению к тебе. Или к Джулиану, который в свои два с половиной года требует большого внимания.
Джеримайя хорошо знал своего сына и понимал, что у него уже есть план.
— Как тебе хорошо известно, папа, Чарльз Бойнтон оставил своего маленького Дэвида с Руфью Баркер.
Кузен Джонатана, ближайший друг и теперь младший компаньон компании, имел сына от китайской девушки; Элис Вонг пожертвовала ради него своей жизнью, и Бойнтон после гибели Элис привез Дэвида в Нью-Лондон, оставив его здесь на попечении молодой вдовы, набираясь тем временем храбрости сообщить своим родителям в Англии, что он отец ребенка, в жилах которого течет и китайская кровь.
— Уж не собираешься ли ты оставить Джулиана с Руфью, Джонни?
— Не совсем. Если она захочет, мне хотелось бы, чтобы она переехала с Дэвидом и его няней Ву-лин к нам в дом. Я бы ей платил, естественно, и, уверен, она сумеет правильно воспользоваться деньгами. Она могла бы экономить на питании. У нас в доме достаточно места, и они не будут мешать или беспокоить тебя. Более того, Руфь избавит тебя и домашних от ежедневной заботы о Джулиане.
— Весьма благоразумно с твоей стороны.
Джеримайя взвешивал предложение.
— Есть еще один аспект, который мне нравится, — добавил Джонатан. — Джулиану и Дэвиду пойдет на пользу, если часть своего детства они проведут вместе. К тому же Ву-лин только начинает учить английский, поэтому с Дэвидом она говорит по-китайски. Вместе с ним начнет понимать китайский язык и Джулиан.
Чарльз взял Ву-лин присматривать за своим сыном, потому что она младшая сестра умершей Элис Вонг.
Джеримайя откинулся на спинку кресла, внимательно посмотрел на сына и затем совершенно буднично спросил:
— Зачем Джулиану следует знать китайский? Как я понимаю, благодаря твоим усилиям торговля с Дальним Востоком быстро развивается, но к тому времени, когда Джулиан возьмет на себя управление компанией, он сможет нанять множество помощников, которые будут говорить и по-китайски, и по-английски.
Джонатан подумал, что отец догадывается об истинной причине, влекущей в Китай его самого, и решил, что лучше открыть правду сейчас, всю до конца, чем ждать кануна отплытия, как он первоначально собирался сделать.
— Тебе известно из моих отчетов, что одной из главных причин моего финансового успеха в Китае стало то, что я провел год на службе у Сун Чжао. Его дочь Лайцзе-лу и я полюбили друг друга.
— И ее именем ты назвал свой новый клипер?
— Да. Когда я вернулся домой и узнал, что Луиза родила Джулиана, я вынужден был жениться на ней. Но клипер предназначался Лайцзе-лу. Я собирался подарить ей этот корабль, поскольку, как тебе хорошо известно, я выстроил его на свои средства. Теперь, если Лайцзе-лу все еще ждет меня, я хочу подарить ей клипер в качестве свадебного подарка.
— Думаешь все это время она ждала тебя?
— Мне осталось одно — ждать и молиться.
— Ее отец согласен выдать дочь за человека с Запада?
Джонатану пришлось быть честным до конца.
— Сначала он не хотел, но затем понял, что мы искренни и очень любим друг друга, и в конце концов дал согласие. Надеюсь, ты поступишь также.
— А если нет?
— В таком случае, — твердо ответил Джонатан, — свою долю в компании «Рейкхелл и Бойнтон» я передам по доверенности Джулиану, а сам создам свою собственную компанию.
