— Итак, — заявил капитан. — У Сун Чжао есть дочь, настоящая красавица.
Джонатан почувствовал, как его охватило волнение при упоминании о Лайцзе-лу. Он надеялся, что голос не выдаст всей глубины переживаемых им чувств, когда сказал:
— Я слышал о ней.
Что-то в этих словах заставило Руфь быстро взглянуть на Джонатана, но его лицо осталось непроницаемым.
— Я видел ее всего лишь раз, она так прекрасна, что я чуть не лишился чувств. Я выходил со склада ее отца, когда она подходила под охраной самого высокого и самого здорового китайца из всех когда-либо виденных мною. У него был меч, похожий на турецкий ятаган, который и поднять-то не всякому по силе, не то чтобы им сражаться.
Джонатан с облегчением улыбнулся. Если Лайцзе-лу продолжала оставаться под охраной Кая, то о ее благополучии можно было не волноваться. Кай был мастером древних боевых искусств Китая и даже научил Джонатана многим приемам.
— Доводилось ли тебе встречаться с маркизом де Брага, португальским генерал-губернатором Макао, Джонатан? — поинтересовался Сэмюель.
— Нет, но премного о нем наслышан. Он невообразимо богат, и, говорят, содержит целый табун европейских и китайских наложниц. У него диктаторские замашки, и он жестоко наказывает всякого, кто не подчиняется и даже пытается оспорить его эдикты.
— Вот, вот, — подтвердил Сэмюель. — Ходят слухи, об этом я узнал буквально накануне отплытия, — а большинство американцев и англичан в Вампу расценивают это как факт — этот дон Себастьян хочет жениться на дочери Сун Чжао.
Несмотря на постоянный загар, Джонатан побледнел.
— Это невозможно, — пробормотал он.
Не подозревая, что бередит больную рану в сердце Джонатана, Сэмюель Грин усмехнулся:
— Согласно другому слуху, император и его семья рассматривают ее как невесту для некоего Шан-Вэя, молодого кузена императора. Говорят, будто он много пьет, что довольно большая редкость в Китае, насколько я понимаю. Ради самой девушки, надеюсь, этого не случится. Как тебе хорошо известно, малейшее пожелание императора является законом, и ни один китаец не в состоянии отвергнуть подобное предложение.
Обычно Джонатан умел контролировать и скрывать свои чувства, но тут руки его задрожали, и он перестал есть.
Капитан продолжал болтать, с наслаждением пересказывая слухи.
— Постоянные жители поселения близ Кантона делают ставки на португальца. Дело осложняет то, что, как говорят, дочь Суна в кого-то влюблена. Никто не знает кто он, китаец или иностранец, но все сходятся во мнении: какова бы ни были причина — его нет в Кантоне. Во всяком случае все это происходило около трех месяцев назад; на момент моего отплытия ее отец, как говорят, дал ей шесть месяцев сроку выйти замуж за этого человека. Если она не обвенчается с ним к концу полугодового срока, и если не вмешается император, он отдаст ее за маркиза де Брага.
Джеримайя понял причину страданий сына и молча разделял его чувства. Руфь понимала лишь одно: Джонатан был очевидно расстроен.
Сэмюель пожал плечами.
— Что бы ни произошло, это не отразится на наших торговых отношениях с Сун Чжао.
— Мог бы ты сказать поточнее, — хрипло спросил Джонатан, — откуда все эти слухи?
Сэмюель, удивленный его настойчивостью, ответил:
— Не могу назвать тебе ни одного конкретного человека. Американские и британские представители, их помощники, кое-кто из капитанов, занимающихся торговлей на Востоке и постоянно проживающих в кантонском поселении — похоже все знают об этом. Пока я был там, эта тема была главной из всех местных пересудов. Может быть оттого, что сама девушка так прекрасна.
Тонкая полоска морщин обозначилась около губ Джонатана.
Сэмюель повернулся к Руфи и пояснил:
— Иностранцы, приезжающие в Кантон, фактически лишены возможности общаться с дочерью Суна. Здоровенный телохранитель оторвет голову каждому, кто попытается приблизиться к ней. Но она настолько красива, что мужчины влюбляются в нее с первого взгляда, даже увидев ее на расстоянии.
Внезапно Руфь озарило, почему Джонатан не находит себе места. Очевидно и он влюбился в прекрасную китаянку.
Пить кофе все перешли в гостиную. Джонатан замкнулся, судя по всему, глубоко задумался. После отъезда Сэмюеля Грина, проводив гостя до дверей, он вернулся в гостиную и обратился к отцу:
— Завтра утром я не смогу позавтракать с тобой, папа, — сказал он. — Я с раннего утра отправлюсь в док.
— Я так и думал.
Джеримайя поднялся с места, пожелал спокойной ночи Руфи, затем, помедлив некоторое время в дверях, добавил:
— Обязательно скажи, если тебе потребуется какая-либо помощь от меня, чтобы ускорить отплытие, Джонни.
Джонатан стал расхаживать по комнате, как обычно поступал в состоянии глубокого волнения.
Здравый смысл подсказывал Руфи Баркер, что ей следует удалиться, но она испытывала сильное желание узнать обо всем подробнее. Возможно она ошибалась, лелея всю жизнь мечту, что в один прекрасный день Джонатан женится на ней. И вот теперь, когда, кажется, он вновь может ускользнуть от нее, она решила сражаться за свое счастье. И хотя Руфь не отличалась храбростью, она сказала себе, что обязана дать ему понять, что он ей дорог.
