— Арни… Ах, милый Арни… — пробормотала сквозь сон Мэвис Минг. Она открыла глаза, сладко потянулась и, оглядевшись кругом, разочарованно вздохнула. — Ах, дорогая, — сказала она печально, — какой славный сон мне приснился! Будто мы с Арни сидим в одной камере на каком-то тропическом острове… Интересно, как он там, бедненький?
Арнольд Ходкисс чувствовал себя гораздо лучше, чем могло показаться со стороны. Он наконец пришёл в себя, словно проснулся от глубокого освежающего сна.
Однако когда он заметил за ширмой шлем полицейского, на душе у него стало тревожно. Ходкисс мгновенно все понял. Полиции, безусловно, известно, кто он. Столько лет ему удавалось водить их за нос, и вдруг такая досадная промашка! Из-за какой-то дешёвой безделушки! Даже не из-за кражи, а из-за попытки кражи… Ещё обиднее!
Его мозг, привыкший создавать различные комбинации, немедленно принялся за работу. Надо полагать, они вовсе не ожидают, что он скоро очнётся, иначе толпились бы вокруг кровати. Значит, у него есть какой-то шанс… Мизерный, но все же…
Ходкисс неслышно выбрался из постели и заглянул в щель, которую обнаружил в ширме. Его страж клевал носом. В дальнем конце комнаты сидела медсестра, занятая какими-то бумагами. Полицейский чаще поглядывал на неё, чем на Ходкисса. Очень хорошо!
Ходкисс на цыпочках прокрался мимо кровати. Окно было закрыто. Открыть его и бежать этим путём совершенно невозможно. К тому же неизвестно, на каком этаже он находится.
Дверь в другом конце палаты. Если как-то добраться до неё, путь наружу может оказаться открытым.
Ходкисс осторожно сдвинул ширму, выждал секунду и нырнул под соседнюю кровать, а затем, используя как прикрытие стоявшие в ряд больничные койки, добрался до противоположной стены.
Теперь — бросок к двери, но так, чтобы не заметила медсестра.
Выглядывая из-под крайней койки, Ходкисс дождался, пока она особенно увлеклась какими-то бумагами, тихонько встал и на цыпочках выскользнул в дверь. Ему показалось, что его никто не заметил.
Ходкисс очутился в освещённом коридоре и, не теряя времени, быстро двинулся вперёд, но услышав шум за одной из дверей и не желая рисковать, юркнул в ближайшую.
Это был туалет. Забравшись на крайний унитаз, Ходкисс выглянул в окно. Рядом с ним снаружи он увидел пожарную лестницу. Земля была двумя этажами ниже. Выбраться через окно — дело нетрудное. Ходкисс ухватился одной рукой за перекладину, ногой нашарил нижнюю, подтянулся всем телом и через несколько минут почувствовал под ногами твёрдый асфальт дорожки, ведущей к воротам. Освещённая редкими фонарями улица была совсем рядом. Ходкисс направился к выходу.
Он уже привык бродить по Лондону в экстравагантных нарядах. Теперь вот шёл в больничной пижаме.
На другой стороне улицы он увидел деревья, много деревьев. Парк! Просто превосходно! Ходкисс сунул руки в карманы и неторопливо пересёк улицу.
Редкие прохожие видели, как человек в больничной одежде вошёл в парк, один из них даже осуждающе поджал губы и повернулся к жене, с которой вместе стоял на автобусной остановке: каких только развратников ни встретишь вечером даже в приличных кварталах Лондона!
Где-то вдалеке завыла полицейская сирена.
Джерри проснулся от поцелуя в щеку. Он с благодарностью посмотрел на Ширли и успокоенно улыбнулся — от неё исходил покой и домашний уют. Корнелл с удивлением обнаружил, что в глубине души у него зарождается странное желание. Никогда прежде он не думал о столь решительной перемене в своей жизни и даже теперь не был уверен, что это принесёт счастье, но ему вдруг явственно почудился торжественный перезвон свадебных колоколов. Чтобы заглушить их звучание, он грубовато обнял Ширли и притянул к себе. Увы, колокола звучали на фоне трогательного хорала, а внезапно мелькнувшая мысль только ещё больше укрепилась.
Наконец Ширли отпустила его, и Джерри встал. Четверть часа спустя, уже собираясь уходить, он озабоченно посмотрел на неё и сказал:
— Дорогая, позвони Фрею и расскажи обо всем, что случилось.
— Хорошо, милый, — кивнула она, не сводя с него преданного взгляда. Джерри почему-то смутился.
— Ладно, пока… Я пошёл!
В горле у него пересохло от волнения. Джерри торопливо захлопнул дверь и сбежал по лестнице.
В это утро кашель дядюшки Эдмонда выражал облегчение и некоторую надежду. Стало быть, Джерри не врал, когда говорил, что держать бумаги при себе — опасно. Значит, они в самом деле стоят немалых денег.
Когда раздался стук в дверь, дядюшка Эдмонд просиял.
— Входи, Джерри… кхе-кхе-кхе… Ну как, достал деньги, а?
Джерри, однако, был не из тех, кто спешит выкладывать наличные. Кроме того, он почувствовал, что с позавчерашнего дня дядюшка Эдмонд созрел и сам готов принять разумное решение.
— Как договорились, десять фунтов, — твёрдо напомнил он.
— Ладно, Джерри… — пробормотал дядюшка Эдмонд, — ежели это все, что ты можешь предложить… кхе-кхе…
Джерри вытащил из кармана деньги.
— Где бумаги?
Дядюшка Эдмонд рассказал все, как было.
