для детей среднего
И СТАРШЕГО ВОЗРАСТА
Брет-Гарт
Р А С С К А 3
В ОБРАБОТКЕ Н. ГОРВИЦА И АЛ. СЛОНИМСКОГО
ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО МОСКВА 1Э27 ЛЕНИНГРАД
Я жил на берегу Тихого океана, в городе Сан-Франциско, и у меня был приятель Гоп-Синг, китайский торговец. Однажды я получил от него письмо. Когда я распечатал конверт, к моим ногам упала какая-то цветная бумажка, которую я принял за этикетку с пачки китайских хлопушек. Я заглянул внутрь конверт . там была еще бумажка с двумя китайскими каракулями. Это была визит :*я карточка моего приятеля Гоп-Сипга Я поднял тогда с полу цветную бумажку и прочел:
— Экие китайские церемонии!—подумал я. —А что собственно это значь
....
Пошарив хорошенько в конверт отыскал еще третью бумажку и тогда только понял, в чем дело: просто-напросто Гоп-Синг приглашал меня к себе чашку чая ровно в восемь часов вечер
Ну, что ж, это очень хорошо. У Гог Синга необыкновенный чай — самого высшего сорта, какой только бывает на свет Я всегда с удовольствием ходил к нем^ в лавку. Вся его лавка была заставлена разными диковинными вещами. Рядами тянулись какие-то странные кувшины пузатые, с длинными горлышками. Пс стенам висели громадные бумажные драконы с изогнутыми хвостами и страшными глазами. Когда их запускали на воздух, то они через каждые десять секунд издавали какие-то свирепые звуки похожие на хищный крик коршуна.
Чего только не было в лавке. Тут бьш шляпы, похожие на корзинки, и корзинки похожие на шляпы. На полках cтoяли чашечки для сладостей, а на чашечках были выписаны изречения китайского мудреца Конфуция. Тут же на полках сидели поджав ноги, безобразные идолы из фарфора. Отовсюду свешивались полосы шелковой материи — такой тонкой, что ее всю, казалось, можно было свернуть трубочкой и пропустить через кольцо, снятое с мизинца. Все это я видел много раз, но всегда рассматривал с новым любопытством.
Ровно в восемь часов я был в лавке Гоп-Синга. На меня повеяло знакомым запахом опиума и всяких курений. Я прошел через полутемную лавку в гостиную, где ждал меня Гоп-Синг.
Пусть читатель не думает, что мой Гоп-Синг был похож на тех китайцев, которые пляшут в театре с поднятыми кверху пальцами или сидят на каминах, покачивая фарфоровой головой. Гоп-Синг никогда не плясал и не раскачивал головой вверх и вниз. Это был очень степенный, рассудительный человек, с бронзовой кожей, черными, живыми глазами и белыми зубами. Он носил синюю шелковую блузу, а выходя на улицу, надевал поверх блузы короткую каракулевую куртку.
Только штаны у него были такие узкие что иногда казалось, будто он в одних подштанниках. В обращении Гоп-Синг был очень учтив и сдержан. Он говорил по-французски и по-английски — едва ли среди белых купцов Сан - Франциско нашлось бы много таких образованных и воспитанных людей, как этот китаец.
Кроме меня, было еще несколько гостей: судья, писатель, чиновник и фабрикант. Нас напоили чаем и угостили чем-то очень вкусным из сосуда странного вида. После этого Гоп-Синг с серьезной миной на лице пригласил нас следовать за ним. Мы спустились по лестнице вниз в подвал, который был приготовлен для приема гостей: горело множество свечей и на асфальтовом полу были полукругом расставлены кресла. Гоп-Синг вежливо усадил нас и затем сказал:
— Джентльмены, никто из иностранцев не видел того, что вам будет сейчас показано. Вчера утром приехал сюда из Китая знаменитый фокусник Ванг
По моей просьбе, он согласился позабавить моих друзей. Его искусство не нуждается ни в каких приспособлениях. Не угодно ли вам осмотреть помещение? Вы увидите, что здесь нет никакого скрытого механизма.
Из любезности к ласковому хозяину, мы постучали палками в пол и потрогали кресла. Ничего особенного не оказалось— да мы, по правде сказать, и не боялись попасть в обману
Ванг начал показывать свои фокусы.
Он нарезал кусками тонкую папиросную бумагу разных цветов — и в его руках мгновенно запестрели разноцветные бабочки. В правой руке у него вдруг очутился веер, а в левой поднос. Он осторожно взмахнул веером раз, другой. Бабочки, лежавшие кучей на подносе, зашевелились, расправили крылья. Он взмахнул сильнее — несколько бабочек вспорхнули и полетели по комнате. Взмахи веера становились все чаще и чаще - и вся комната наполнилась пестрым роем летающих бабочек. Они носились взапуски туда и сюда, присаживались на головы бронзовых идолов, сидевших по углам, и вновь подымались. Красная бабочка опустилась на колени к судье^ он попробовал ее словить. Не тут-то было: бабочка, точно живая, ускользнула из-под его рук и запорхала над нами.