Так я и шагал по дороге, устало опираясь на посох и время от времени поправляя лямки рюкзака, и прикладывался к фляге с фруктовым сидором. Мимо пролетел всадник, нещадно подгоняющий лошадь. Судя, по исходящему пеной животному, вероятность того, что животина просто падет, а всадник свернет себе шею на ближайшем повороте, достаточно высока. Глядя на плащ, можно было понять, что это был гонец срочной королевской почты, несущийся от порта Ав-калм к одному из местных баронов. Молодой да не опытный, но чертовски трудолюбивый и ответственный, просто не понимал, если падет лошадь, быстрее до замка он не доберется.
Этот участок дороги был довольно оживленным и за следующий час, мне встретилось под два десятка крестьян, везущих груженые мешками с мукой телеги, на ближайшую ярмарку. Отряд из четырех рыл городской стражи, окинувших меня безразличным взглядом. Ну еще бы, что можно взять с обычного одинокого путника в старом, рванном плаще, путешествующего по далеко не самой популярной дороге королевства. Я ведь шел не в порт, где можно было славно потратить деньги, да развлечься на все лады. Наоборот, я выбрал для своего маршрута дорогу, ведущую к самым бедным, и далеко не самым влиятельным баронствам. Обычное королевское захолустье, где кроме крестьянских деревень можно было посетить лишь старые, обветшалые замки местных баронов. Состоятельные люди в такие дебри не забредают, а значит и взять-то особо с меня нечего.
Идти было легко, последние дожди здесь прошли почти седмицу назад и дороги успели восстановить для прохождения как телег, так и обычных путников. Скорее всего столь разительная компетентность местных дорожных работников заключалась в том, что за эти дороги был ответственен город-порт, с назначенным там управляющим, а не местные бароны, которые давным-давно забили на все дела в своих вотчинах и способные только собирать непосильную дань с крестьян.
- Ехе-й, добрый путник. Кудась путь держишь? – Поравнявшись со мной, спросил крестьянин.
Тщедушный старичок с жилистыми руками, покрытыми многочисленными мозолями. Это были руки человека, всю свою жизнь работавшего в поле. У него было веселое, добродушное лицо, густые брови, сросшиеся над переносицей, неровно обстриженные волосы и бородки. Старик правил телегой, чуть притормозив лошадь, с интересом уставившись на меня. За его спиной, на пустой телеге, восседал молодой пацан с темно русыми волосами и конопатым носом. Судя по сходству, родственник, сын или внук.
- Вперед топаю, отец. – Добродушно улыбнулся я.
- Неужто к барону, хозяину нашему звериному в гости-то собрался?
- А может и к нему. Может, мимо пройду, кто его знает.
- Хох-хох, интересный ты чаловек. Прыгай в телегу, до постоялого двора подброшу.
Возражать на столь щедрое предложение я даже не подумал. Перекинув за край борта рюкзак, я аккуратно уложил посох и запрыгнул сам, сев, уцепившись за борт напротив конопатого парнишки. Последний не сводил с меня заинтересованного взгляда, но поняв, что я его заметил, неожиданно покраснел и поплотнее закутался в безрукавку из овечьей кожи.
- Но, родимая, пошла! – Стеганув лошадь, проскрипел старик.
Телега медленно заскрипела по дороге, поднимая облака густой пыли из-под колес. Первые полчаса мы ехали молча, лишь старик время от времени покрикивал, переговариваясь со случайными встречными крестьянами. Одних спрашивал о дальнейшей дороге, выпытывая не шалят ли разбойники, другим просто желал счастливого пути.
Я не лез к ним с разговорами, предпочитая молча отсиживаться, да потягивать сладкий сидр, заедая его сухарями. Погода была отличной, свежий прохладный ветерок, на небе ни облачка, солнечные лучи - красота.
- А ты не из говорливых. – Заметил старик. – На монахов отщепенцев из монастыря бога войны не похож, но ты и не городской служака, слишком чистое лицо, да хорошие манеры.
- Может я торговец странствующий?
- Хох-хох, вот не смеши меня, мил человек. Кто-кто, а точно ты не торговец. Знаю я их, брат. Хитрые да жуликоватые, с особым азартом в глазах. – С видом битого жизнью ветерана продекламировал старик. – Дорожка скучна, может расскажешь о себе что?
- Да особо и рассказывать нечего. Путешественник я. Родом с восточного континента. Вот на заработки приехал, авось у вас шибко монету заработать удастся.
- На чужбине, стало быть, счастье ищешь. Эх молодежь, многие сейчас так. – Устало покрутил головой крестьянин. – Потом кости таких вот искателей счастья находят в придорожных канавах. Впрочем, может тебе и удастся монету-другую заработать, коли до столицы доберешься. Тама всегда работы с избытком. Если руки рабочие и голова соображает, в люди всегда можно выбиться. Было бы умение да трудолюбие.
- Может ты и прав, старик. Но я в столицу пока не рвусь. Сперва хотел местные земли осмотреть, может здесь что интересное да оплачиваемое найду.
