Его словно мягко лягнул мамонт. Он пролетел метров десять спиной назад, потом его ноги зацепились за землю, и он упал на спину, проехав ещё немного. Судя по тому, как расслаблено он падал, сознание покинуло его сразу после удара. Что хорошо для нас обоих. Для него тем, что, падая в состоянии, которое в бою могут стабильно показывать только бойцы пьяного стиля, он не сломал ни одной кости. А для меня тем, что я наконец узнал главную тайну удара Китано.
Это никакая не внутренняя энергия, а просто-напросто скорость. Да, для её достижения, он инстинктивно использует свою внутреннюю энергию, но в удары её не вкладывает. Да ему это и не нужно. Его толчок, выполненный с такой скоростью, превышает силу удара Майкла Тайсона. А благодаря тому, что это именно толчок, а не удар, травматичные последствия для его жертв сведены к минимуму. По крайней мере, так работает физика в этом мире.
И главное — использовать скорость Китано я могу только в соответствии с его принципами. Я не смогу использовать его способности для нападения. Только для самозащиты и защиты других людей. Что ж, это достойно уважения. Значит, чтобы я на сто процентов мог применять всё, чем обладает моё новое тело, я должен принять принципы Китано, сделав их своими.
Но следовать их духу, а не букве! Как в случае с маньяком, когда я знал, что он собирался напасть первым, так и сейчас. Хотя я смог использовать толчок только потому, что тело Китано вошло в скоростной режим, но из-за моей уверенности, что Хаяма готовится к драке, инстинкты Китано не вошли в противоречие с моим намерением.
Так что теперь кодекс старого Китано и мой тоже. И тут не получиться использовать философию пиратов Карибского моря, для которых кодекс это просто свод указаний, а не жёстких законов. В таком случае кодекс из источника моральной силы превратится в пустую болтовню.
Короче, самооборона — наше всё. При необходимости, я буду отвечать ударом на удар. Просто в некоторых случаях — заранее.
— Что здесь творится?! — слышу за спиной раздражённый голос.
Поворачиваюсь. Ну, конечно. Передо мной стоит злой Кодзима Такеши.
Он выше и шире в плечах чем Курода. И в отличии от последнего не только превосходный боец, но и умеет пользоваться своим физическим преимуществом.
— Что ты за урод? — бегло осмотрев Хаями и убедившись в его бессознательном состоянии, он сконцентрировал всё внимание на мне.
Качаю головой и широко улыбаюсь. Кодзима не вздрогнул от моей улыбки, но по виску у него скатилась крупная капля пота. В идущей от него энергетике преобладает гнев, сдерживаемый страхом, преобразованным в осторожность.
— Меня зовут Китано Сэйитиро, представляюсь я новому противнику. Меня очень удручает тенденция, преобладающая в вашей школе. Трое ваших учеников распускали обо мне сплетни прямо около моего дома. Ваш подручный, — киваю на лежащего блондина, — даже не счёл нужным представиться, когда я назвал своё имя. Но теперь, встретив вас, Кодзима-сан, я понимаю истоки грубости учащихся в Хакююн. Как вы думаете, если устранить главный источник агрессии вашей школы, станет ли она благоприятным местом для обычных учеников, не желающих строить свою будущую карьеру в качестве криминальных шестёрок?
А он умнее, чем кажется. Не бросился в атаку, не потерял самообладания, а внешне спокойно пошёл навстречу. Но я чувствовал, как его гнев побеждает осторожность к неизвестному противнику и перерабатывает энергию страха в боевую ярость.
— Кодзима! — из школы вышел учитель с синаем — бамбуковым мечом, используемым для спортивных поединков в кендо. В отличии от бокена, деревянного макета меча для отработки ударов в ката, синаем трудно нанести серьёзную травму. Зато можно наставить синяков ученикам, которые лучше воспринимают доброе слово, если оно подкреплено оружием, хотя бы и спортивным.
— Что ты здесь делаешь? — продолжает кричать короткостриженый как армейский сержант, усатый учитель в больших очках. Визуально он подчёркивает свою агрессию потрясая перед собой мечом и демонстрируя верхние зубы. — Урок уже начался!
— Чёрт, сторож Танабе… — прошипел Кодзима.
— Ты же не собираешься устроить драку в моём присутствии? — продолжает орать ответственный за дисциплину в школе с одной из самых больших банд в городе, учитель. — Я могу сделать тебе выговор в любой момент!
Хлоп! — резиновое навершие меча уткнулось в горло Кодзимы, демонстрируя единственный разрешённый в спортивном японском фехтовании укол «Цки».
— Возвращайся в свой класс! И Хаями с собой забирай, — командует учитель, косясь на начавшего шевелиться на земле школьника. — Ты же не хочешь, чтобы тебя отстранили от занятий, а?
Злой как тысяча чертей, Кодзима проходит мимо меня к Хаями.
— Ты мне за это ответишь! — слышится сквозь скрип его зубов.
