Но потом я вспомнил о принципе бритвы Хэнлона, который гласит: «Никогда не приписывайте злому умыслу то, что вполне можно объяснить глупостью». А уж человеческая глупость, это такая субстанция, что может заполнить все миры, населённые человечеством в Мультивселенной. Эйнштейн не даст соврать. Он-то, кроме изобретения ядерной бомбы и теории относительности постулировал и бесконечность человеческой глупости. Причём, если в отношении бесконечности Вселенной, он был не очень уверен, то бесконечность человеческой глупости у него не вызывала никаких сомнений**.
Так что, пока не получу доказательств обратного, буду считать, что все нелогичности этого мира объясняются недостатком интеллекта местного правительства.
— О чём задумался, Китано-кун? — спрашивает Рёко, подождав, когда я застегну последнюю пуговицу на рубашке.
— О глупости чиновников из министерства образования, — честно отвечаю я, начиная удаляться от медкабинета.
— Это из-за отца Икуно? Она нам немного рассказала о его работе…
— Это частное явление, а проблема нашего правительства в том, что оно использует тот же подход, что и наши корпорации. Ну, знаете, людей повышают по карьерной лестнице не за их профессиональные способности, а за родственные связи. И что потом делает такой выдвиженец, оказавшись на высокой должности? Он набирает себе подчинённых, оценивая их по одному критерию. Смогут они составить ему конкуренцию или нет. В итоге в наших министерствах и корпорациях на уровень топ-менеджеров и чуть ниже, набирают полностью некомпетентных людей. Главное, чтобы они не были умнее своего начальника. А так как тот и сам умом не блещет, получается удручающая картина. Впрочем, наше заокеанское руководство, это более чем устраивает.
— Но мы с этим ничего не можем сделать…
— Точно. Ты напомнила мне принцип стоицизма. Не волноваться о проблеме, на которую не можешь влиять. Давай лучше подумаем о том, что в нашей власти. Ты вступишь в мой клуб?
— Я… подумаю…
— Хорошо. Я уверен, что, когда я предложу это Икуно, она обязательно согласится. Было бы хорошо, если бы у неё был спарринг-партнёр одного с ней уровня.
Икуко незаметно бьёт локтем Рёко по почке.
— Ясно. Я уже подумала. И решила вступить.
— Отлично. Как сказал бы один великий человек***, ударим боевым мастерством по бездорожью! То есть, я хотел сказать, по мировой глупости!
_________
* Википедия говорит, что микродвижения лицевых мышц есть.
** «Только две вещи бесконечны — Вселенная и человеческая глупость, хотя насчёт Вселенной я не уверен». Альберт Эйнштейн.
*** Остап Бендер, потомок турецких янычар и главный советский трикстер, троллил советскую власть, выступая на митингах с предложением ударить автопробегом по бездорожью.
— Простуда?
— Да, — кивает Икуко, поймавшая меня на выходе из школы. — Уже третий день.
— Ёп…онский городовой!
Новый эпизод манги подкрался незаметно. Я только-только более-менее наладил отношения с пришедшим в себя Ширатаки. Он вроде как уже уволился из своего комитета по избиению трудных подростков и сейчас переосмысливает свои жизненные цели. Ну, я надеюсь, что переосмысливает. Я дал ему достаточно толстых намёков о том, что он проиграл из-за недооценки противника, и в следующий раз я просто уступлю ему победу, если она ему так нужна. По крайней мере, его дочь, посещая тренировки нашего клуба и избивающего там всех подряд, не говорила, что он планирует неожиданно напасть на меня для восстановления своего пошатнувшегося ЧСВ.
И да, Рёко на последней тренировке не была, что негативно сказалось на здоровье заменившего её в паре с Икуно, Куроды.
— Рёко всегда отличалась крепким здоровьем, — продолжала описывать её лучшие стороны, ближайшая подруга.
А я думал, соглашаться на встречу с Коисо Хэйдзо или повременить? Использовать на нём приём астральной руки, так я решил назвать своё касание отложенной боли, я не хотел. В отличие от Ширатаки, Коисо был нормальный мужик, просто, как и большинство здешних японцев, оценивал людей исключительно по их внешнему виду и раз приняв какое-то решение, верил, что оно является истинной в последней инстанции. Иначе говоря, тупой, упрямый, но честный.
— Обычно она быстро выздоравливает, но сейчас может разболеться и пропустить целую неделю.
— Это долго.
Долго. Для обычного японского школьника пропустить школу по болезни хотя бы на один день, уже что-то недопустимое, а целую неделю… тут уже более подходит слово, которым Черчилль назвал свой план ядерной бомбардировки мирных городов СССР: «Немыслимое».
Надо соглашаться. Лучше встретиться в предсказуемых каноничных условиях, чем потом нарваться на какую-нибудь неожиданность. Что-нибудь немыслимое, с чьей помощью канон попытается натянуться на японский глобус.
