Когда Тёма закончил выполнять свой долг тату-мастера, Доцентом было выдвинуто предложение зайти в магазин за едой и пойти в гости к Бабуле. Дорога, конечно, не близкая, но дело того стоит! Все радостно согласились, Гера захлопала в ладоши со словами «еее олдскул!», и компания выдвинулась в путь.
Только один Даня остался на месте с недогоняющим видом.
– Не-не-не! Какая нафиг бабуля? Вы же вроде тусануть хотели? Может, лучше у меня соберёмся? Я один живу… Мне вот вообще не улыбается со старпёрами проводить свободное время! – запротестовал он, подавшись назад от цепкой руки Геры.
Компания остановилась и озадаченно замолчала. Было понятно, что чувак из Восточного округа и не в курсе местных модных тенденций. И кто-то должен всё объяснить. Причём так, чтобы Западные не были похожи на лузеров, которые тусуются с бабульками.
Тёма шагнул вперёд и взял новенького под локоть, тяжело вздохнув.
– Ооо, этой фишки стыдно не знать, – протянул он, – Сейчас объясню тебе в двух словах про Бабулю…
Доцент молча моргнул обоими глазами в знак одобрения, Гера попыталась начать историю вместо Тёмы, но её быстро одёрнули. Главным по умолчанию считался именно он.
– Сразу хочу тебя предупредить: короче, Бабуля, на самом деле, нам никакая не бабуля и вообще не родственница, – начал тату-мастер, – Просто очень гостеприимная старушка. Мы познакомились с ней на волонтёрстве. Потомков у неё нет, и нас направили помогать ей по хозяйству. Ну, и морально поддержать, знаешь, старикам тяжело в одиночку жить. Короче, мы с Герой взвалили эту ношу на себя и готовились к худшему.
Даня совсем скис от такого развития сюжета, но понял, что сопротивление бесполезно. Компания уже обошла левое крыло школы, точнее то, что него осталось, и направилась по разбитой дороге в противоположную сторону от его дома. Гера шла рядом с новеньким и, не в силах долго молчать, шёпотом делала ремарки к рассказу Тёмы.
– Мы, короче, готовились к очередной старой кляче, – продолжал тату-мастер, – думали старуха будет вспоминать цветочки-лепесточки и добавлять через каждые пять минут, что нынешняя молодёжь – шлак, ничего не понимает и вообще не видела настоящей жизни. Но нас ждал сюрприз, – Тёма сделал театральную паузу и посмотрел на своих посвящённых приятелей.
– Бабуля, её, кстати, так и зови, – добавил Тёма низким голосом, – оказалась музейным экземпляром крутости. Она мастерски рассказывает истории, никогда не наезжает не по делу и.... Ну, это надо видеть, в общем!
– Её квартира, – не выдержала наконец Гера, – это, наверное, единственное место в мире, где можно почувствовать «дух старой школы», как она сама говорит! Но не в том смысле, что там стариками воняет, ахахах, нет. Бабуле неимоверно повезло, после войны она вернулась в свою квартиру. Ну, ты сам знаешь, таких счастливчиков можно пересчитать по пальцам. У неё ещё с довоенной эпохи остались на стенах выгоревшие и обтрёпанные плакаты Рэнсид, Секс пистолс, Мисфитс и других панк-групп! А в шкафу у неё висит старая косуха с проржавевшими заклёпками и неработающими молниями! Прикидываешь?– воодушевлённо щебетала Гера, округлив и так большие ярко-зелёные глаза.
– Но самое главное, – снова вступил Тёма, – у неё остался кассетный музыкальный проигрыватель! Знаешь, такой серебристого цвета, крутой. Я даже больше тебе скажу: у неё есть собственные аудиокассеты с музыкой!
– А она не сдала его Союзу Учёных, что ли? – очень удивился Даня.
– Она анархистка, – серьёзно ответил Доцент. – Когда Союз учёных объявил о всеобщем сборе электроники ради создания этого супермощного аппарата, весь город понёс своё барахло в пункты приёма. Мы все, кстати, тоже отдали всё до последней неработающей материнской платы. Но для Бабули музыка её детства даже дороже всеобщего спасения. Аппарат же всё равно не заработал, зато у нас теперь осталась собственная, не дискотечная музыка.
– Короче, ты проникнешься. Весь её дом -музей, а сама она – просто супер! – подытожил Тёма.
Компания тем временем уже подошла к продуктовому магазину, в котором было решено закупиться провиантом. Немного салатовых хлебцов и квас. Старики говорят, правда, что это никакие не хлебцы и никакой не квас, а просто производные различных грибков и плесени. Но Тёму и его приятелей это не волновало, так как эти продукты были их пищей с самого рождения, и ничего плохого в ней не было. Грибкам вообще нужно поставить памятник. Грибкам и тем, кто усовершенствует их на продуктовых заводах до состояния съедобности. Ведь без них остатки человечества давно бы исчезли с лица земли от голода. Они – основа всей пищи. Каши, хлебцы, растворимые супы, квас, пироги – всё из них. А старики пусть дальше продолжают гундеть про свои поля золотой ржи и тучных коров. Как вообще можно было есть этих живых существ, непонятно.
