УВАЖАЕМЫЙ ЧИТАТЕЛЬ! Вы держите в руках первый выпуск сборника "Китеж", который открывает новую серию фантастики. Насколько часто и регулярно будут выходить "Китежи" в свет, зависит только от Вашего интереса. Обещаем, что в "Китежах" Вы найдете лучшие произведения всех направлений отечественной фантастики — как начинающих, так и маститых писателей; наиболее интересные переводы англо-американской фантастики; статьи о фантастической литературе и кинематографе. Мы старались богато иллюстрировать серию, снабдить ее необычным и тщательно продуманным оформлением. Как удалось реализовать все эти задумки, судить Вам. Надеемся, что сборники фантастики "Китеж" найдут своего постоянного читателя в наше непростое время. Серийные сборники фантастики "Китеж" будут знакомить читателей с лучшими образцами отечественной и зарубежной фантастической прозы, поэзии, критики. Богато иллюстрированы, обладают оригинальным оформлением. СОДЕРЖАНИЕ: РАДУГА МИРОВ Сергей Казменко — Напрягите воображение Андрей Кужела — Старые друзья Борис Зеленский — Дар речи Андрей Карапетян — Рыжий Павел Молитвин — Осы Игорь Смирнов — Моряна КРЫЛЬЯ ИКАРА Сергей Вольский — Четвертое измерение Ирина Малярова — Кусочек океана Ирина Малярова — "А это ведь еще…" Татьяна Савельева — Причал Андрей Карапетян — "Потоки неземного света…" РАЗРЕШИТЕ ПРЕДСТАВИТЬСЯ Леонид Смирнов — Демон "Кеплера" Игорь Кремнев — Подарок "Мечты" МИРЫ ЛЮДЕЙ Андрей Курков — Не приведи меня в Кенгаракс! СЕЗАМ, ОТВОРИСЬ! Ричард Мэфсон — Монтаж. (Перевод М.Гилинского) Айзек Азимов — Конфликт, которого можно избежать. (Перевод П.Киракозова) Теодор Старджон — Дом с привидениями. (Перевод И.Кошкина) Роберт Шекли — Чудовища. (Перевод И.Петрушкина) ПАРАД ПЛАНЕТ Алина Лихачева — Привет с Марса ПОЛИГОН ИДЕЙ Песах Амнуэль — Патентный фонд фантастики © "Китеж", 1991 © Евгений Шилов, дизайн, 1991 Санкт-Петербург, 1992
— Этот Джайк — последний болван! — сквозь зубы процедил адмирал, стараясь скрыть раздражение.
Если бы не представитель Союзников, с утра торчавший в рубке, адмирал Пинкер без промедления устроил бы полковнику Джайку такой разнос, что тот запомнил бы этот день до конца своей жизни. Но давать волю гневу перед Союзником было в высшей степени неразумно. Союзники должны видеть флот единым и сплоченным организмом, в котором не может быть никаких разногласий, в котором подчиненные неукоснительно выполняют волю начальства, а у начальства нет причин для недовольства подчиненными.
Адмирал снова взял в руки бланк с только что полученным донесением и прочитал еще раз:
“Нами сегодня, 11.96.27.12, приняты сигналы бедствия от планетоида “Аттаил”, находящегося в секторе БШ Северной полусферы. Планетоид “Аттаил” три часа назад был атакован автоматическими снарядами кренбов. Характер повреждений планетоида пока не ясен, однако, судя по поступающим сигналам, он практически небоеспособен. В соответствии с п. 89.4 Устава мною, с учетом обстановки, для эвакуации остатков гарнизона выделено четыре транспорта типа “Колпак” и крейсер охранения “Баонг”. Командир отряда прикрытия полковник Джайк”.
— Вы будете отвечать, мой адмирал? — не поворачивая головы, спросил советник Барро.
— Нет! — рявкнул адмирал. — Пусть этот болван сам убедится в своей глупости. Посмотрим, какую рожу скорчит после всего этого его превосходительство Координатор.
Адмирал терпеть не мог Координатора Аргелана, которого знал еще по училищу и который всегда умудрялся обходить его в звании. Но если еще год назад неприязнь эта была чисто абстрактной, поскольку пути их практически не пересекались, то теперь, когда Аргелана назначили Координатором всех операций в этом районе Галактики, от одного упоминания его имени адмирал Пинкер приходил в ярость. Это состояние, правда, было для него весьма обычным. Подчиненные не зря прозвали его Кипятильником, и редкий день проходил без того, чтобы хоть один из офицеров штаба эскадры не получал от адмирала разнос за какой-нибудь незначительный проступок. Попадало не только штабным — всем, кто попадался Кипятильнику под руку, причем полковнику Джайку в последнее время доставалось больше других, потому что приходился он на свою беду каким-то дальним родственником Координатору Аргелану — слишком дальним, чтобы надеяться на протекцию со стороны Координатора, но недостаточно дальним, чтобы надеяться на снисхождение со стороны адмирала.
— Мне нужны последние данные разведки, советник, — буркнул наконец адмирал, немного успокоившись.
— Существенных изменений за последние часы не отмечено, мой адмирал. Продолжается сосредоточение сил противника на южном участке, вблизи скопления ПТЛ-66. Отмечена некоторая активизация в центральных секторах. В остальном — без изменений.
— Мне это не нравится. Мне это очень не нравится. Почему, черт побери, они не реагируют на наши перестроения, а информацию об этом “Аттаиле” восприняли сразу же? Как вы это можете объяснить?
— Боюсь, мой адмирал, они поняли, что стоит за этими перестроениями. Во всяком случае, пока что они действуют оптимальным образом и не открывают нам путь для нанесения флангового удара. Что же касается “Аттаила”, то еще не факт, что именно они его атаковали, мой адмирал.
— Что вы хотите этим сказать?
— Не исключено, что сигнал бедствия, полученный Джайком, не соответствует, так сказать, действительности. Но, думаю, нам нет нужды гадать, что там произошло. Так и так мы скоро получим донесение о ходе спасательной операции.
— Какая спасательная операция, советник? Вы в своем уме? — Адмирал не привык выбирать выражения и не собирался отступать от своей манеры выражаться из-за какого-то штатского.
Советник Барро понял это при первой же их встрече и решил не обращать внимания на постоянные выпады Кипятильника. В конце концов, непосредственным начальником советника тот не был и повлиять на его судьбу практически был не в состоянии. Что же касается манеры общения, то советнику приходилось работать с людьми и менее воспитанными. В конечном счете главное — дело, и пока манеры адмирала не мешают ему делать свое дело, их можно игнорировать. Потому советник ответил как ни в чем не бывало: