Старший брат Уол отправляется в научную экспедицию на поиски обезьяньей цивилизации, и Уон, который всегда мечтал увидеть её своими глазами, уговаривает брата взять его с собой…
Уон никогда не отличался любовью вставать рано, а потому и сегодня, выплыв из кровати ближе к полудню, он надеялся встретить брата если не в хорошем настроении, то хотя бы в каком-то, потому что брат, в отличие от Уона, соней не был. Вместо этого он встретил на кухне только родителей. Без брата.
— Уол с самого утра на плавниках. Дали согласие на проведение экспедиции, он собирается.
Заспанный и ещё не до конца проснувшийся Уон не сразу вник в смысл слов мамы. На выходных они собирались всей семьёй отправиться к коралловым рифам, чтобы посмотреть на миграцию морских черепах, и поэтому Уон не понял, почему мама назвала их маленький поход экспедицией.
— Эх ты, соня! — добродушно воскликнул папа и потрепал Уона по голове. — Экспедиция, о которой говорил Уол, помнишь? Её одобрили вчера вечером. Прости, но поездку к коралловым рифам придётся отложить.
Уон протёр глаза и зевнул. Он всё ещё не совсем понял, что за экспедиция, зато с удивительной ясностью осознал, что миграцию морских черепах он не увидит. В противном случае, ему придётся смотреть её одному. Без брата.
Уон, по своей старой доброй привычке, уплыл обратно к себе в комнату. Зачем нужно было каждый день, встав с кровати, сначала выползать на кухню, чтобы пожелать всем доброго утра, а потом возвращаться к себе, и почему нельзя было выйти из комнаты один раз, без этих его двойных возвращений, Уон и сам не знал. Просто он чувствовал, что так было нужно, и всё, а зачем — это уже отдельный вопрос.
Уон выглянул в окно, посмотрел на мигающие огоньки города, проводил взглядом большой пузатый трамвай, заправил кровать, снова выглянул в окно и проводил взглядом ещё один трамвай. Зевнул. И только тогда до него дошло.
Одобрили экспедицию на сушу.
И брат собирается в неё.
Эта новость так его взволновала, что он, навернув пару эмоциональных кругов по комнате, чуть было не разбил хвостом рогатую ракушку с кораллом.
— Но почему он ничего не сказал мне? — расстроенно спросил сам себя Уон, снова посмотрев в окно и проводив взглядом ещё один пузатый трамвай. Трамвай в общем и целом напоминал своих пассажиров: таких же больших и пузатых. — Он же знает, как я мечтал об этой экспедиции.
— Думаю, именно поэтому и не сказал, — ласково заметила мама в дверном проёме. — Ты бы тогда всю ночь не уснул.
«Ну да, не уснул, — подумал Уон, провожая взглядом ещё один пузатый трамвай, в котором, вполне вероятно, ехал его брат. — Можно подумать, я спал».
— Ты не знаешь, когда вернётся Уол?
— Он ничего не говорил мне, но, я думаю, к обеду появится.
— Хотелось бы, — вздохнул Уон и грустно проводил взглядом ещё один пузатый трамвай.
К обеду Уол тоже не пришёл. Уон прождал его весь день, от волнения и странной слабости в ластах не имея сил заниматься никакими делами, даже придумал убедительную речь, которую он скажет Уолу, когда тот вернётся, но каждый раз, повторяя её про себя, сбивался и в итоге придумывал новую. Когда же наконец в двери послышался знакомый скрежет ключа, Уон в волнении взмахнул хвостом и всё-таки задел рогатую ракушку с кораллом, которая от сильного удара в стену разбилась вдребезги.
— Ты, я вижу, времени зря не теряешь, — насмешливо сказал Уол, заглянув на шум в комнату брата. Уон пропустил колкость мимо ушей и сразу накинулся на Уола.
— Почему ты не рассказал мне про экспедицию? — обиженно спросил Уон и сложил плавники на груди: ему было действительно обидно, что он, вообще-то, брат, а узнал о ней не от Уола и наверняка в числе последних. По крайней мере, он так думал.
— Ну, во-первых, это был сюрприз, — добродушно протянул Уол, собирая осколки. — А во-вторых, как одобрили, так и озлобили: никогда не знаешь, чего ждать от этих старейшин.
