Слины, несомненно, узнали эту команду, произнесённую на кюрском, а не по-гореански, на который были выставлены переводчики. В любом случае они реагировали немедленно, даже прежде, чем Кэбот услышал голос из переводчика. Они задрожали и ещё яростней принялись рвать когтями землю, дёрнулись было вперёд, но были удержаны. Потом они снова рванулись вперёд, нетерпеливо шипя, натянув поводки так, что их уже с трудом смогли удержать даже кюры, как и не смогли отстегнуть карабины. Оба зверя смотрели вверх, на Кэбота, в их глазах светилась нетерпеливая жажда крови. Наконец предохранительные защелки, а затем и карабины сработали, четыре щелчка, и два слина буквально выстрелили вперёд. Их когти бешено заскрежетали по короткому крутому склону.
Не пробежав и половины пути, один из слинов оступился, опрокинулся на спину и, дико извиваясь в воздухе, с недовольным визгом упал на землю у подножия откоса. Зверь моментально вскочил на лапы, извернулся, готовый к новой попытке подъёма. Тем временем другой слин был уже у ног Кэбота. Его зубы клацнули через мгновение после того, как Кэбот воткнул своё примитивное копье раскрытую пасть. Остриё, прорвав левую щеку зверя, вышло наружу. Слин отшатнулся, оступился и откатился назад. Но тут же вскочил на все шесть лап, казалось, даже не почувствовав боли. Теперь в атаку бросилось первое животное, получившее доступ к тропе на склоне, и уже через пару мгновений было рядом с Кэботом на его узком уступе. Впрочем их соседство не продлилось долго, и слин, опрокинутый ударом окровавленной палки, снова скатился к подножию. Первый слин ещё не успел подняться на ноги, как его, попытавшийся повторить свой бросок товарищ, получил удар остриём палки в грудь, и покатился обратно. Новую атаку первого слина Кэбот отбил торцом своего примитивного оружия. Теперь уже оба слина остались у подножия тропы ведущей на уступ, занятый мужчиной. Они кружились, шипели, яростно хлестали себя по бокам хвостами, снова и снова бросали вверх злобные взгляды.
«А уступ оказался отличной оборонительной позицией», — мелькнула мысль у Кэбота.
Внезапно словно тьма вспыхнула слева от Кэбота. С острым, скоблящим, скребущим звуком большое копьё пробороздило по каменной стене ограждавшей тропу наверх, и с треском переломилось на две части, врезавшись в скалу позади мужчины. Кэбот прянул в сторону, и второе копьё, пролетев справа от него, ударилось в камень за его спиной, оставив в нём выбоину, словно на него обрушилась кувалда. Теперь уже одни из кюров поднимался на уступ по узкой тропе. Кэбот ткнул его своей заострённой палкой, но кюр схватил её и потащил к себе. Мужчина, чтобы не быть сдёрнутым с уступа вынужден был выпустить своё оружие. И в тот же момент ему показалось, как будто его окружило верёвочное облако, опустившееся на него откуда-то сверху. Он попытался отбросить это, бороться с ним, но оно ловко обернуло его три или четыре раза, сбило его с ног, запутав в своих тугих объятиях. Кэбот попытался окатиться в сторону, выпутаться, освободиться, но волосатая нога прижала сеть к камню, и Кэботу осталось только беспомощно цепляться пальцами в пряди, каждая их которых была почти в дюйм толщиной. Сеть была брошена рукой настоящего мастера своего дела. Кэбот даже почувствовал настоящую зависть и восхищение умением того, кто её метнул. Судя по всему, предположил он, у этого охотника был большой опыт в охоте с сетью на людей. Конечно, это было сделано умело, и Кэбот сознавал свою полную беспомощность. В принципе, он и сам был весьма квалифицирован в использовании сетей, конечно, не настолько, как некоторые бойцы с арены, называемые рыбаками и мастерски использующие сеть и трезубец. Сам Кэбот не раз использовал сети в ситуациях захвата рабынь, или женщин, которых предстояло сделать рабынями. Конечно, когда город взят завоевателями, рабыням свойственно подчиниться чужим солдатам, вставая на колени, опустив голову и протягивая скрещенные запястья, чтобы их легче было связывать. Однако некоторые, особенно свободные женщины, которые переоделись в рабынь, опасаясь, что в неразберихе мародёрства их могут убить, бросаются наутёк. Иногда, даже домашние рабыни, рабыни башни, рабыни дворца и тому подобные, непривычные к более суровым разновидностям рабства, пытаются убежать в надежде на то, что смогут избежать цепей более обычных рабынь. В любом случае Кэбот не был невежественным в охоте с сетью на женщин. Некоторых особенно понравившихся, он оставлял для себя, других, распределял по своему усмотрению среди своих людей, а с остальных получал прибыль от их продажи.
А вот теперь и сам Кэбот запутался в сети, и не в лёгких шнурах нагруженной по углам рабской сети, которую он, возможно, разорвал бы пополам, поскольку она рассчитана быть неизбежной для женщины, но никак не для мужчины, а в прочной сети, сотканной из расчёта на удержание ларла.
Между тем, на уступ, на котором лежат Кэбот, опутанный тяжёлыми прядями ловчей сети, поднялся ещё один кюр.
