Дюймов восемнадцать одного конца шеста Гренделя было окрашено кровью.
— Скорость удара и его внезапность помогли ему в этом! — воскликнул Пейсистрат, с любопытством глядя на арену.
— Он так же силён как кюр, — заметил Кэбот, — возможно, даже сильнее.
— Это была уловка, — с укоризной заявил Пейсистрат.
— Конечно, военная хитрость — элемент не новый во время боя, — усмехнулся Кэбот.
— Зато другие теперь будут более осторожными, — сказал Пейсистрат.
— Верно, — согласился Кэбот.
— А рубины, — добавил Пейсистрат, — скоро будут моими.
— Трудно предсказать дожди на Ананго, — пожал плечами Кэбот.
— Летом не трудно предсказать, что дождь пойдёт через одну или две недели, — заметил Пейсистрат.
— Или через семь недель?
— Ага, — кивнул Пейсистрат.
— А поединщики не могут навалиться на него всем скопом? — поинтересовался Кэбот.
— Это было бы не по-кюрски, — объяснил Пейсистрат. — В этом не было бы благородства.
— Это хорошо, — улыбнулся Кэбот.
Следующий кюр уже приближался осторожно, держа своё оружие готовым к обороне. Грендель выступил вперёд, заняв позицию между своим домашним животным и противником.
Толпа на трибунах замерла подавшись вперёд, не отрывая глаз от арены.
Бой оказался более интересным, чем это ожидалось.
Второй боец ударил шестом по нисходящей, однако Грендель отразил удар, но, не приняв всю его силу на себя, а отведя его в сторону. Тем не менее, соударение было мощным, сопровождающимся гулким звуком и снопом искр. Блондинка испуганно вскрикнула и отползла назад, пока не была остановлена натянувшейся цепью.
— Удары по шестам передаются ладоням, — заметил Кэбот, — со временем это ослабляет руки того, кто блокирует удары, конечно, это произойдёт к третьему или четвертому бою.
Ещё несколько обменов ударами, каждый из которых сопровождался звоном и искрами, и поединщик отскочил назад.
Грендель не стал преследовать его. Несомненно, он хотел оставаться поблизости от своего домашнего животного, не позволяя нападающему проскользнуть мимо себя. В конце концов, целью бросивших вызов была, прежде всего, кровь женщины, месть ей, тогда как уничтожение её презираемого ими защитника, было по большому счёту необязательным.
Грендель и его второй противник, отошедший на несколько ярдов, присели, не сводя глаз друг с друга.
Кэбот со своего места мог видеть движения легких этих двух животных.
Поединщик вдруг начал ухаживать за собой, но при этом, продолжая держать Гренделя в поле зрения. Так продолжалось в течение нескольких минут. Оба бойца оставались почти неподвижными.
Толпа затихла, набравшись терпения. Кюры — существа терпеливые, особенно на охоте.
Внезапно нападавший взревел и бросился вперёд, на вставшего в оборонительную стойку и приготовившегося встретить атаку Гренделя. Но, когда до него остались считанные футы, кюр, вдруг отвернул в сторону, и зацепив песок своей когтистой ногой швырнул его в Гренделя. Облако летящих частиц могло бы ошеломить и ослепить тарлариона. Но Грендель, который словно ожидал эту хитрость, поднырнул под поток летящего абразива и махнул своим шестом горизонтально, в каких-то нескольких дюймах от песка. Стальной прут врезался в голени не ожидавшего такого поворота событий кюра. Рёв боли пронёсся над ареной. Поединщик, кости ног которого, очевидно были перебиты, выронив оружие, как подкошенный рухнул на песок. Лишь в этот момент облако подброшенного песка накрыло Гренделя и его домашнее животное, осыпав их и даже цементную платформу, покрыв спину, плечи и волосы блондинки.
Грендель встал, медленно и демонстративно подошёл к своему, более неспособному встать противнику, смотревшему на него вверх и поднявшему руки в попытке защититься. Но удар стального шеста пробил, и столь ненадёжную защиту, и кости черепа кюра. Возможно, с такой же лёгкостью молоток разбил бы кожуру лармы. Затем он не торопясь подошёл к первому нападавшему, всё также беспомощно сидевшему на песке и ударил торцом шеста в основание его черепа.
— Он — кюр, — выдохнул Пейсистрат.
— Или человек, — добавил Кэбот.
Меж тем, Грендель повернулся и обвёл взглядом пятерых оставшихся поединщиков.
Рёв гнева пролетел по трибунам.
— Толпа рассержена, — прокомментировал Кэбот.
— Но не Гренделем! — воскликнул Пейсистрат. — Посмотри!
Четверо из пяти оставшихся бойцов двинулись вперёд все вместе.
— Если я не ошибаюсь, это не по-кюрски, — заметил Кэбот.
— Ты не ошибаешься, — поддержал его Пейсистрат. — Это точно не по-кюрски.
Толпа выла от гнева, но эти четверо как ни в чём ни бывало, продолжали движение, а затем начали расходиться в стороны, окружая Гренделя. Разумеется, он не мог защитить свой животное больше чем с одной стороны.
Блондинка закричала и, вцепившись своими маленькими руками в цепь, принялась отчаянно дергать её. Это было бесполезно, конечно. Было решено, что она должна оставаться на этом месте, и у неё не было возможности его отменить. На гореанских аренах красивые рабыни обычно служат призами для победителей. Их приковывают цепями к местам, на которых они должны ждать результата состязания. Однако в данном конкретном случае призом служила кровь женщины.
