– Но это не объясняет исчезновения нашего войска! – воскликнул заинтригованный Филин. – Не мог же он загнать по дешевке целую дивизию!
– Дивизия во главе со своим командиром выполнила свой печальный долг, – торжественно заявил Свербицкий. – Вот как это было.
– Все кончено, Николай, – сказал Гоплинов, вставая на цыпочки и дотягиваясь до цветочного горшка на книжном шкафу. – Нас предали, сдали, продали со всеми потрохами.
– Как – со всеми? – На моем лице появилась глупая улыбка.
– Дивизия распущена. Форт-Киж более не является российской территорией. Нам приказано убраться в двадцать четыре часа.
Гоплинов попытался придать своему румяному седобровому лицу строгое выражение, но сморщился, словно раскусил перец, и из его глаз сбежали две полоски блестящей влаги.
Плачущий боевой генерал! Первым моим желанием было отвернуться, убежать, не видеть этого женственного зрелища. Но затем я понял, какие страдания скрывались за напускным легкомыслием старого вояки, казалось бы, погрязшего, в канцелярщине начальственных интриг. Как я мог ошибиться в своем втором отце, как мог усомниться в его сокровенной патриотической честности! Я щелкнул каблуками и отдал честь своему бедному военачальнику.
Тогда-то в генеральском кабинете созрел военный план, по сравнению с которым трагический подвиг “Варяга” кажется сегодня истерической выходкой взвинченных гимназистов. Генерал предложил мне добровольно самоликвидировать целую ракетную дивизию, ни один из воинов которой не захотел бы отдаться в руки врага.
– А вы спросили самих воинов? – иронично поинтересовался Бедин.
Капитан ответил ему взглядом, полным презрения.
– Дело в том, что одним из последних достижений нашей военной техники, которое, к счастью, не имело наступательного значения, а потому не подпадало под действие договора о мирном саморазоружении
России, была установка, известная в западных штабных кругах под названием “Total Suicide”.
– Секретная установка мгновенного самоуничтожения живой силы
“Киж”. Разве она была завершена? – вспомнил сведущий Бедин.
– Разве она не была продана за рубеж? – удивился Петров-Плещеев.
– Она была завершена и существовала в единственном опытном экземпляре, доставленном в Форт-Киж для полевых испытаний, – ответствовал Свербицкий. – К сожалению, Феликс Александрович отчасти прав. Саморазоружение началось именно в тот момент, когда решался вопрос о массовом выпуске “Кижа”, и это грозное оружие не было пущено на поток. Что же касается его продажи… Вряд ли в планы вражеских армий в ближайшее время входило поголовное самоуничтожение живой силы. Скорее, они должны были позаботиться о том, чтобы как можно скорее оснастить установками “Киж” наши войска.
– Что за оружие такое?! – не утерпел Филин. Несмотря на то что через какие-нибудь десять-двадцать минут ему предстояла опасность, побег, а может – и гибель, писательский инстинкт заставил Глеба взяться за огрызок карандаша, найденного на пюпитре рояля, и приступить к лихорадочному конспектированию повести Свербицкого на салфетках. – И для чего оно может служить?
– Еще совсем недавно я сам себя расстрелял бы за подобные откровения, – покачал головою Свербицкий. – Теперь же… Не вдаваясь в технические подробности, скажу, что установка “Киж” представляет собой волновое оружие, воздействующее на клетки биологических организмов, но не причиняющее ни малейшего вреда любым минералам, синтетике, металлу, стеклу, дереву и т.п., одним словом, любым предметам, чья длина волны не резонирует с создаваемым электромагнитным полем. По сути своего действия это напоминает пресловутую нейтронную бомбу без бомбы, ракетного носителя, взрыва и разрушения. Вы просто нажимаете на кнопку и вокруг в радиусе одного, двух, десяти километров (в зависимости от мощности излучателя) исчезают все люди, а заодно и другие теплокровные. Исчезают мгновенно и бесследно, как мифические обитатели легендарного невидимого города, окруженного врагами. Только сам город остается невредим. Вы не поверите, но даже одежда, ботинки и снаряжение солдат после стирки и дезинфекции могут быть использованы повторно.
И никакого вредного излучения, никакой заразы. Люди как будто становятся невидимыми – и только. Их нельзя ни взять в плен, ни допросить, ни обратить в бегство. Их нельзя победить.
– Оружие навыворот, – задумчиво произнес Филин.
– Этими системами предполагалось оснастить все секретные базы на тот случай, если они будут окружены и надумают сдаться противнику.
