- Бекка... - попытался остановить ее юноша, но девчушка замотала головой и, стремглав бросилась бежать по ивовому мосту, не желая ничего слушать. Она должна успокоиться. А позже, с ясным умом и без страстей в душе, она поговорит с Годфри. Обязательно поговорит, но не сегодня.
Юноша растерянно остался стоять возле мельницы, которая нерасторопно перемешивала лопастями воду Зарницы. Он жаждал броситься вслед за дочерью Лангренов, обнять ее и никогда больше не отпускать. Но знал, поступи он так опрометчиво, то может навсегда потерять ее. Ребекка сама явится к нему. Чтобы между ними не случилось, они навсегда останутся друзьями. Пусть девушка и ответила на поцелуй в лесу, Годфри не был уверен в ее чувствах. Пройдет время и возможно, если на то будет воля Создателя, молодой барон, до конца своих дней, будет засыпать на ее груди.
Взглянув в сторону замка, кирпичные стены которого казались, вымазаны в крови от ярких лучей солнца, Годфри, неспешным шагом, побрел по проселочной дороге. Ему уже не придется переплывать реку и лезть по стене в собственные покои. Кто-то из храмовников обязательно проболтается родителям, что их отпрыска видали ночью в лесу. Он гордо пройдется по мосту и, не прячась, войдет во двор родового гнезда.
Порицание за похождения в потемках, ни что, по сравнению с тем, что его ожидает, когда он заявит отцу и матери, что желает жениться на дочке Лангренов. Илария, непременно, начнет громко причитать, вознося молитвы Тарумону Милосердному, что бы тот образумил чадо. Бальтор Данкос нахмурит густые брови и попытается запретить сыну видеться с зазнобой, угрожая лишить наследства, если тот не внемлет его наказу.
Впрочем, благословение родителей не было помехой для влюбленного юноши. Если они не воспримут его намеренья всерьез, то он уйдет из замка и тоже станет фермером, как и Артур. Титулом и богатством - парня не привязать к дому. Прочная шелковая нить истинной любви теперь соединяла его только с одним человеком, за которым Годфри Торкес Данкос, был готов отправиться даже в студеные Владения Льда и пылающие просторы Огненного Архипелага.
Но в нынешний момент было рано беспокоиться о переполохе, касательно женитьбы. Сейчас неплохо бы принять ванну. Прислуга, бесспорно, уже встала и готовит завтрак. Годфри вежливо попросит толстушку Миру нагреть воды. А когда все для купания будет готово, с наслаждением погрузиться в пенную и ароматно пахнущую жидкость. Возможно, он даже ненадолго уснет, мечтая о нектарных губах Ребекки.
Сочный изумрудный лес с каждым взмахом крыльев становился, все более золотым, пронизанный алыми переливами. Вскоре, вдалеке показались красные башни замка Бальтора Данкоса и россыпь камышовых крыш Дубков, отделенная от леса извилистой полосой Зарницы. Сердце ворона ликовало. Еще немного, и он вновь окажется в родной клетке, под кровом дома Лангренов. Посылка отправлена по месту назначения, и теперь, можно дальше безмятежно наблюдать за сельской простушкой, пока не случится очередная заморочка.
Острый взгляд Карро внезапно выловил в конце дороги группу всадников, неумолимо приближающуюся к деревушке. Доспехи паладинов сияли в слепящих лучах солнца, а бело-зеленые хитоны, неподвижно восседали на низких кобылках.
«И кто это к нам пожаловал?» обеспокоенно подумал ворон. Он взглянул в сторону Дубков, где манящим тихим зовом, влек его дом Ребекки, затем с подозрением глянул на незваных гостей.
«Как бы сказал Ноэл: с врагом нужно сражаться лицом к лицу. Нападать на этих полоумных я не стану, а вот разведать, кто они такие, не помешает», птица, долго не размышляя, направилась навстречу кортежу.
С каждым метром тревога нарастала. Эти храмовники выглядели немного иначе, чем те, которых ему пришлось лицезреть во время путешествия с Барком. И даже вчерашним вечером во дворе замка священнослужители были куда проще одеты. В феод прибыла явно важная персона, куда более высокого сана, нежели местная братия, что околачивалась здесь.
Снизив высоту, Карро решил опередить путников, притаившись в ветвях придорожного дерева. Он выждет, пока представители ордена Тарумона Милосердного, ничего не подозревая, прошествуют мимо него, и хорошенько их рассмотрит.
Топот копыт приближался с неумолимой быстротой. Процессия двигалась рысцой, но пичуге казалось, что она несется во весь опор и прямо на нее.
Первыми прогарцевали четыре паладина в начищенных шлемах с открытыми забралами и белоснежными перьями на макушках. Затем за ними неторопливо последовала высокая фигура в темно-синем плаще. Человек восседал на гнедом жеребце и держался так, словно был самим Верховным магом Аскалиона. Незнакомец откинул капюшон, и его белоснежные волосы рассыпались по плечам, серебренными нитями. Позади белобородого старика, также шли паладины... Но ворон уже потерял интерес к остальным участникам группы.
Карро почувствовал, как в его птичьем горле пересохло, а перья встопорщились от тревоги и смятения. Он разрывался между желанием пуститься наутек и жаждой примоститься на голове у отступника и выклевать ему глаза.
