Эльфом оказался молодой человек. Черные длинные волосы, открывали заостренные к верху уши. Черты лица были изящными и правильными, словно высечены из мрамора. Тело парня было завалено на бок и его темные мертвые глаза смотрели прямо на Реббеку. Девочка вздрогнула. Она словно прочла в них мольбу о помощи. Но спасти погибшего парня она не могла, даже если бы пожелала. Темноликая уже крепко обняла его своими костлявыми руками. По земле, рядом с остроухим беднягой, растекалась алая лужа. Златовласка не заметила раны, видимо та, таилась под плащом, который укрывал тело эльфа.
Над трупом, присев на корточки, склонился брат Конлет и внимательно осматривал его. Храмовник подобрал полы хитона, дабы не замарать их в крови. В двух шагах от священнослужителя, с мясницким топором в руках, стоял, довольно ухмыляющийся, Финли. Здоровяк, в неопрятной рубахе и засаленной жилетке, горделиво задрал свой огромный нос и надменно оглядывал зрителей, собравшихся поглазеть на его подвиг.
– Поделом гаду, нечего было совать свой острый нос в Дубки! И как он только пробрался сюда? – промычал Финли глухим басом, удовлетворенно отметив, что толпа внемлет его словам, широко разинув рты.
Брат Конлет осторожно приподнял плащ бедолаги, что-то проворчал, и вновь прикрыл тело.
– Свет Тарумона Милосердного направил твою руку, дабы очистить нашу землю от мерзопакостных тварей, – проговорил он слащавым тоном и встал во весь рост. Отступив назад, он проверил, не замараны ли кровью бело-зеленые ботинки. – У тебя зоркий глаз Финли Блейк. Тебе удалось углядеть нелюдя, который ухитрился проскользнуть незамеченным мимо братьев. Здесь полно чужаков, а ты узрел, именно эльфа! Как же ты догадался, что он не мендарвец? – в голосе храмовника прозвучала ирония, а во взгляде появился стальной блеск, словно он не хвалил, а подозревал мясника в преступлении.
Брат Конлет предпочел бы, оказаться на месте этой деревенщины. Возможно, церковнику удалось углядеть нелюдя, не вступи он в разговор на кладбище с юным бароном. Эх, если бы храмовник обнаружил первым шпиона, то это событие могло бы продвинуть его скромную персону вверх по карьерной лестнице. Но к его разочарованию, сей громкий подвиг выпал на долю неотесанного здоровяка, умеющего только разрубать кости, да разделывать туши птиц и животных. Единственный талант, как раз и помог Финли расправиться с вражеским лазутчиком.
Мясник, же не заметил ни пренебрежительное выражение лица церковника, ни его странного тона. Он побагровел от смущения, опустил глаза в землю и начал путано бубнить себе под нос, пытаясь поведать собравшейся аудитории о случившемся.
– Ну, я… Как бы точнее выразиться… Сам того не ведая… Я ведь человек не грамотный, но трудолюбивый. Меня все знают в округе. Я свое дело выучил назубок. Глаз мой проверенный, приходится порой следить за воришками, которые хоть и редко, но тянут с прилавка то обрезки, то колбасу. Вот я и говорю, что наблюдать за происходящим – это моя первостепенная задача. Слово то, какое важное – первостепенная!
Брат Конлет закатил глаза и, скрестив руки на груди, пытался нащупать утерянный амулет. Спутанный рассказ мясника его раздражал, но представитель ордена старался не подаваться гневным эмоциям.
– Дитя мое, не испытывай терпение Создателя. Будь добр, переходи прямо к сути. Где и каким образом, ты обнаружил это омерзительное существо?
Мясник, вовсе, стал пунцовым. Его глаза забегали по толпе, словно ища поддержки. Мысли в голове закружились в хороводе, а слова не желали складываться в краткий и точный рассказ.
– Ну, я не искал мерзавца нарочно. Стоял, как и прежде, подле прилавка. От меня только ушел Артур. Пока ждал очередного покупателя, я без дела глядел по сторонам. И тут, заметил неподалеку Беллу. Она редкий гость в наших местах. Раньше, ее брат, частенько к нам наведывался. Хороший был купец, всегда привозил только нужный товар, а не всякую дребедень, что некоторые, – мясник покосился на сухощавого мужичка в толпе, который злобно прищурил глаза, услышав слова здоровяка.
Корби Брингер был галантерейщиком, и Финли его недолюбливал. Как только торговец появлялся в Дубках, жена мясника, тут же, оставляла у купца солидную денежную сумму, прикупая себе всякие дамские штучки. Мясоруб Блейк был знатным скрягой, но скандалить с супругой из-за пары серебряников не смел, зато изливал свое негодование на Корби, то и дело, устраивая ему мелкие гнусности.
– Да озарит твой путь свет Тарумона Милосердного, благословенное дитя Создателя. Умоляю тебя, прояви уважения к жителям этого благодатного края и моим братьям, несущим слово Пророка. Поведай нам в двух словах об этом презренном существе, что валяется сейчас посреди рынка, – голос брата Конлета звучал, подобно вою голодной и весьма свирепой собаки.
– Простите мое невежество, ваше преподобие. Я же говорю, манерам не обучен…
– Суть, дитя, суть, – напомнил храмовник, благосклонно улыбнувшись, услышав из уст деревенщины уважительное обращение.
