То, что увидел геолог в комнате Назкена, повергло его чуть не в шоковое состояние. Перед ним стояла недавно тронутая кем-то и не успевшая успокоиться «качалка». Нынешняя была пошире и поглубже. И отделочка под орнамент, бог знает как загнанный в прутья лозы! А рядом письменный стол и стулья. И полки для книг. Все в одном стиле.
Казыбек, нередко обкрадывая себя в студенческие годы, покупал художественную литературу. Меруерт тоже частенько приносила в дом отдельные томики. Сама она почти ничего не читала, покупала для детей по школьной программе или то, о чем шли громкие разговоры вокруг. У Казтугановых постепенно собралась приличная даже в понятии искушенных книголюбов домашняя библиотека. Но уже в последние годы они с женой не тратились на заманчивые покупки: некуда поставить купленный томик… А сейчас взору главы семьи открылись такие емкие и изящные полки в необозримом количестве! «И об этом позаботилась Меруерт!» — отметил все с той же тревогой в душе. Он не знал покамест, радоваться или печалиться. И к чему весь этот блеск и шик в их квартире? Не ради рекламы ли? Будто бы не квартира, а выставка. В таком случае можно и посмотреть.
— Да, очень даже мило! — произнес Казыбек, осторожно потрогав полочки, качнув кресло.
Сзади послышался топот детских ног. Айман и Шолпан тоже носились из комнаты в комнату, обозревая каждый предмет.
Без изменений оставалось пристанище для девчонок. Но там уже стоял разбросанный в беспорядке детский гарнитур местной фабрики. Как ни странно, прежние койки и тумбочки, купленные для малышек, когда они выбрались из коляски, виделись сейчас Казыбеку лучшими по сравнению с привезенной издалека чужой роскошью. Все отечественное Казыбек воспринимал как должное. Оно было для него надежнее, чем чужое, к которому всегда нужно привыкать. Свое не настораживает дороговизной и вычурностью, не порождает чувства зависти у знакомых, не возвышает тебя над остальными, с кем приходится ежедневно встречаться. И удобно — ко всем другим достоинствам. Особенно если выполнено с любовью, а делать вещи отличные умеют наши мебельщики, если захотят! «Ах, как плохо, что жену мою с ее всегдашним стремлением к природе и бесхитростным отношениям между людьми подхватила и понесла на мутных волнах погоня за модой!» — думал Казыбек, изгоняя из себя временное удивление мастерством заморских мебельщиков.
Обойдя все четыре комнаты квартиры, Казыбек не обнаружил ни в одной из них хозяйки. Меруерт куда-то исчезла. Глава семьи считал, что очередной экспромт жены удался. Ему не терпелось спросить любительницу удивлять, что это все значит и когда чужие люди в доме перестанут показывать фокусы, извлекая из громадных ящиков один за другим немыслимые по оформлению и, вероятно, по стоимости предметы домашнего обихода?
Заглянув на кухню, Казыбек увидел двух незнакомых мужчин, расставляющих на столе снедь. На этот раз вполне отечественную и даже местного происхождения.
Казыбек догадался: все доставленное в их квартиру — не фокус и не выставка. Мебель приобретена для его семьи, за нее заплачено или надо платить. Но как это могло оказаться здесь чуть не в день его возвращения? Кто придумал этот непростой сюрприз, в основе которого, возможно, лежит сомнительный подвиг доставал?
Грешил в мыслях на Елемеса, но тут же отметал свое предположение. С Елемесом встречались, никакого намека на перемену обстановки в доме!
Казыбек стоял теперь в коридоре, как истукан, ничего не понимая и не осмеливаясь ни с кем заговорить о своих сомнениях и подозрениях. Очень может быть, что тот усатый дядька, что тащил по коридору трюмо в спальню, — служащий быткомбината… Вдвоем с парнем они извлекали из ящика и прилаживали к стене полки для книг.
Не успел спросить, распахнулась входная дверь. На пороге — запыхавшаяся Меруерт с сумкой в руках, свисающей до пола. Казыбек взял из рук сумку: мужчине едва поднять! Тонко позванивают бутылки…
— Дорогая! Объясни же наконец, кого мы выдаем замуж? Чье это приданое? Наши, кажется, еще в куклы играют…
Меруерт рассердили его слова:
— О, о! Ты даже не обрадовался! Твоя жена не прохлаждалась здесь, не сидела сложа руки… Елемес, между прочим, всегда завидовал моей энергии.
— Спасибо! Я тоже завидую. Но пора объяснить…
Меруерт боялась этой минуты — разговора с мужем о гарнитуре. Она всячески оттягивала объяснения на этот счет — пусть уйдут из квартиры чужие люди. Со дня возвращения Казыбека у них почти не было минутки для уединения, чтобы она могла спокойно рассказать историю с покупкой. Днем — гости, толпы визитеров, даже из газеты приходили расспросить насчет ордена… Ночью? Да их, собственно, и не было, ночей. Сидели за столом почти до утра.
