Клад полностью

Лодка подъѣзжала къ берегу. Между выступомъ мѣловыхъ скалъ обрисовалось устье рѣчки, впадавшей въ заливъ, и по болѣе густой и живой зелени на ея берегахъ можно было слѣдить за всѣмъ ея теченіемъ, прорѣзывавшимъ лѣсную чащу. Далѣе высились горы, бѣлоснѣжныя, похожія на замерзшія волны.

Море едва колыхалось; солнце такъ и налило съ безоблачнаго неба. Человѣкъ, державшій въ рукахъ весла, пересталъ грести и сказалъ:

— Должно быть, это самое мѣсто и есть.

Товарищъ его, сидѣвшій на кормѣ, сталъ пристально смотрѣть на берегъ, сличая его съ какимъ-то пожелтѣвшимъ чертежомъ, лежавшимъ у него на колѣняхъ.

— Подойди-ка поближе ко мнѣ и по смотри, Эвансъ, проговорилъ онъ.

Они нагнулись оба надъ рисункомъ, походившимъ на грубо начерченную географическую карту. Старый, загрязненный лоскутъ бумаги расползался уже по перегибамъ; чертежъ, сдѣланный на немъ карандашомъ, стерся отчасти, но нее же походилъ на очеркъ залива.

— Вотъ, сказалъ Эвансъ, водя ногтемъ но рисунку, — это скалы и устье рѣчки…

— А эти извилины означаютъ ея теченье, прибавилъ онъ, помолчавъ. — Дѣло ясное… Звѣздочка же указываетъ самое мѣсто… Но такъ ли, Гукеръ?

Гукеръ, продолжая разсматривать карту, отвѣтилъ:

— Замѣть, что эта линія точками идетъ прямехонько отъ скалъ къ группѣ пальмовыхъ деревьевъ, а звѣздочка поставлена именно на пересѣченіи этой линіи съ рѣкой. Это надо имѣть въ виду.

— Но что это за знаки? спросилъ Эвансъ послѣ новаго небольшого молчанія. — Точно бы планъ какой-то постройки… но странно, что все короткія черточки и въ разныя стороны. Совсѣмъ непонятно… А надписи на какомъ языкѣ?

— По-китайски, сказалъ Гукеръ.

— Естественно… Вѣдь онъ былъ китаецъ, замѣтилъ Эвансъ.

— И прочіе тоже, проговорилъ Гукеръ.

Оба они посидѣли нѣсколько минутъ, смотря задумчиво на берегъ. Потомъ Энансъ сказалъ:

— Твоя очередь грести.

Гукеръ сложилъ чертежъ, засунулъ его въ карманъ и взялся за весла, но работалъ онъ ими плохо, какъ человѣкъ, утомленный до крайности.

Эвансъ сидѣлъ съ полузакрытыми глазами, лѣниво наблюдая за мелкими волнами, разбивавшимися о сосѣдніе коралловые рифы. Солнце, находившееся почти въ зенитѣ, легло немилосердно. Не смотря на близость къ кладу, Эвансъ не испытывалъ того восторга, котораго ожидалъ. Возбужденіе, перенесенное при недавней борьбѣ за чертежъ, потомъ длинная ночная переправа въ утлой лодчонкѣ съ материка къ этому острову и безъ надлежащаго запаса провизіи, все это истощило его до безчувствія ко всему. Онъ старался сосредоточить свои мысли на тѣхъ золотыхъ слиткахъ, о которыхъ толковали китайцы, но это не удавалось ему, и онъ невольно думалъ лишь о прѣсной водѣ, которою надѣялся освѣжить себѣ засохшій ротъ и горло. Чѣмъ ближе подвигалась лодка къ берегу и чѣмъ явственнѣе слышался всплескъ воды о скалы тѣмъ сильнѣе разливалась тяжелая истома по всему тѣлу Эванса; имъ овладѣло, наконецъ, какое-то полусонное оцѣпенѣніе. Онъ продолжалъ понимать, что передъ нимъ тотъ островъ, къ которому слѣдовало ѣхать, но къ этому сознанію примѣшивалнсь какіе-то странные образы. Передъ нимъ возникала та ночь, въ которую они съ Гукеромъ подслушали тайную бесѣду китайцевъ. Луна освѣщала верхушки деревьевъ; внизу горѣлъ маленькій костеръ; около него виднѣлись фигуры трехъ желтолицыхъ людей, посеребренныя, съ одной стороны, луннымъ свѣтомъ, казавшіяся багровыми, съ другой, отъ огня. Эти люди говорили между собою на ломаномъ англійскомъ языкѣ, потому что были изъ трехъ различныхъ китайскихъ провинцій съ несходными вовсе нарѣчіями.

Гукеръ первый понялъ главную суть ихъ разговора и велѣлъ товарищу тоже прислушаться, что было довольно мудрено: нѣкоторыя слона ускользали отъ слуха, другія оставались непонятными, но все же было возможнымъ уразумѣть, что какой-то испанскій галіотъ разбился здѣсь, плывя съ Филиппинскихъ острововъ, но казну его матросы успѣли спасти и зарыли ее на островѣ, съ цѣлью возвратиться послѣ за нею. Съ этого начиналась исторія. Потомъ произошло опять какое-то кораблекрушеніе; большая часть экипажа погибла отъ болѣзней или среди дракъ, повторявшихся при полномъ отсутствіи дисциплины. Подъ конецъ остававшіеся въ живыхъ вышли снова въ море и отправились неизвѣстно куда. Зарытыя сокровища такъ и остались на мѣстѣ. За годъ тому назадъ, китаецъ Шангъ-Ги, прибывъ случайно на этотъ островъ, напалъ на слѣдъ клада, пролежавшій въ землѣ цѣлыя двѣсти лѣтъ. Онъ скрылъ отъ всѣхъ свою находку, но потомъ бѣжалъ съ своей джонки, прибылъ опять сюда и перенесъ золото на другое мѣсто. Это стоило ему невѣроятнаго труда, но онъ выполнилъ всю работу одинъ. — «И къ моему кладу не подступишься теперь! Онъ все равно что зачарованъ», говорилъ онъ. Но вырыть золото и перевезти его было уже не подъ силу ему одному, и онъ подыскалъ себѣ товарищей. Онъ сталъ показывать имъ свой чертежъ, но голоса понизились при этомъ до того, что Эвансъ и Гукеръ не могли ужь ничего понять. Но и сказаннаго было достаточна для подслушивавшихъ бѣглыхъ британскихъ матросовъ.